Все произведения Маяковского

А все-таки. Улица провалилась, как нос сифилитика. Река - сладострастье, растекшееся в слюни. Отбросив белье до последнего листика, сады похабно развалились в июне.
А вы могли бы?. Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана.
Американские русские. Петров Капланом за пуговицу пойман. Штаны заплатаны, как балканская карта.
Баня. Справа стол, слева стол. Свисающие отовсюду и раскиданные везде чертежи. Посредине товарищ Фоскин запаивает воздух паяльной лампой. Чудаков переходит от лампы к лампе, пересматривая чертеж.
Блек энд уайт. Если Гавану окинуть мигом — рай-страна, страна что надо.
Бродвей. Асфальт - стекло. Иду и звеню. Леса и травинки - сбриты.
Бюрократиада. Прабабушка бюрократизма Бульвар. Машина. Сунь пятак - что-то повертится, пошипит гадко.
В поцелуе рук ли,. губ ли, в дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен пламенеть.
Вам!. Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представленных к Георгию вычитывать из столбцов газет?
Верлен и сезан. Я стукаюсь о стол, о шкафа острия - четыре метра ежедневно мерь. Мне тесно здесь в отеле Istria - на коротышке rue Campagne - Premiere.
Взяточники. Дверь. На двери - "Нельзя без доклада" Под Марксом, в кресло вкресленный, с высоким окладом, высок и гладок, сидит облеченный ответственный.
Внимательное отношение к взяточникам. Неужели и о взятках писать поэтам! Дорогие, нам некогда. Нельзя так. Вы, которые взяточники, хотя бы поэтому, не надо, не берите взяток.
Во весь голос. Уважаемые товарищи потомки! Роясь в сегодняшнем окаменевшем говне, наших дней изучая потёмки, вы, возможно, спросите и обо мне.
Военно-морская любовь. По морям, играя, носится с миноносцем миноносица. Льнет, как будто к меду осочка, к миноносцу миноносочка.
Вот так я сделался собакой. Ну, это совершенно невыносимо! Весь как есть искусан злобой. Злюсь не так, как могли бы вы: как собака лицо луны гололобой - взял бы и все обвыл.
Вывескам. Читайте железные книги! Под флейту золоченой буквы полезут копченые сиги и золотокудрые брюквы.
Вывод. Не смоют любовь ни ссоры, ни версты. Продумана, выверена, проверена.
Гейнеобразное. Молнию метнула глазами: Я видела - с тобой другая. Ты самый низкий, ты подлый самый...
Гимн взятке. Пришли и славословим покорненько тебя, дорогая взятка, все здесь, от младшего дворника до того, кто в золото заткан.
Гимн здоровью. Среди тонконогих, жидких кровью, трудом поворачивая шею бычью, на сытый праздник тучному здоровью людей из мяса я зычно кличу!
Дешёвая распродажа. Женщину ль опутываю в трогательный роман, просто на прохожего гляжу ли - каждый опасливо придерживает карман.
Дешевая распродажа. Женщину ль опутываю в трогательный роман, просто на прохожего гляжу ли - каждый опасливо придерживает карман.
Ешь ананасы, рябчиков жуй. Ешь ананасы, рябчиков жуй, День твой последний приходит, буржуй.
Канцелярские привычки. Я два месяца шатался по природе, чтоб смотреть цветы и звезд огнишки.
Кем быть?. У меня растут года, будет и семнадцать. Где работать мне тогда, чем заниматься?
Клоп. Феерическая комедия, девять картин работают:
Ко всему. Нет. Это неправда. Нет! И ты? Любимая, за что, за что же?! Хорошо - я ходил, я дарил цветы, я ж из ящика не выкрал серебряных ложек!
Кофта фата. Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего. Желтую кофту из трех аршин заката. По Невскому мира, по лощеным полосам его, профланирую шагом Дон-Жуана и фата.
Левый марш. Разворачивайтесь в марше! Словесной не место кляузе. Тише, ораторы!
Лиличка!. Вместо письма Дым табачный воздух выел. Комната - глава в крученыховском аде. Вспомни - за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил.
Люблю. Обыкновенно так Любовь любому рожденному дадена, — но между служб, доходов и прочего со дня на день очерствевает сердечная почва.
Любовь. Мир опять цветами оброс, у мира весенний вид.
Мама и убитый немцами вечер. По чёрным улицам белые матери судорожно простёрлись, как по гробу глазет. Вплакались в орущих о побитом неприятеле: «Ах, закройте, закройте глаза газет!
Массам непонятно. Между писателем и читателем стоят посредники, и вкус у посредника самый средненький.
Мелкая философия на глубоких местах. Превращусь не в Толстого, так в толстого, — ем, пишу, от жары балда.
Мразь. Подступает голод к гландам.. Только, будто бы на пире, ходит взяточников банда, кошельки порастопыря.
Надоело. Не высидел дома. Анненский, Тютчев, Фет. Опять, тоскою к людям ведомый, иду в кинематографы, в трактиры, в кафе.
Нате!. Через час отсюда в чистый переулок вытечет по человеку ваш обрюзгший жир, а я вам открыл столько стихов шкатулок, я - бесценных слов мот и транжир.
Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским на даче. Пушкино. Акулова гора, дача Румянцева, 27 верст по Ярославской жел. дор. В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето, была жара, жара плыла - на даче было это.
неоконченное. Любит? не любит? Я руки ломаю и пальцы разбрасываю разломавши так рвут загадав и пускают по маю венчики встречных ромашек
Нет.. Это неправда. Нет! И ты? Любимая, за что, за что же?! Хорошо - я ходил, я дарил цветы, я же из ящика не выкрал серебрянных ложек! Белый сшатался с пятого этажа.
Ничего не понимают. Вошел к парикмахеру, сказал - спокойный: "Будьте добры, причешите мне уши". Гладкий парикмахер сразу стал хвойный, лицо вытянулось, как у груши.
Ночь. Багровый и белый отброшен и скомкан, в зеленый бросали горстями дукаты, а черным ладоням сбежавшихся окон раздали горящие желтые карты.
О дряни. Слава. Слава, Слава героям!!! Впрочем, им довольно воздали дани. Теперь поговорим о дряни.
Облако в штанах. Тетраптих (вступление) Вашу мысль, мечтающую на размягченном мозгу, как выжиревший лакей на засаленной кушетке, буду дразнить об окровавленный сердца лоскут: досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.
Ода революции. Тебе, освистанная, осмеянная батареями, тебе, изъязвлённая злословием штыков, восторженно возношу над руганью реемой оды торжественное «О»!
От усталости. Земля! Дай исцелую твою лысеющую голову лохмотьями губ моих в пятнах чужих позолот. Дымом волос над пожарами глаз из олова дай обовью я впалые груди болот.
Отношение к барышне. Этот вечер решал — не в любовники выйти ль нам? — темно, никто не увидит нас.
Парижанка. Вы себе представляете парижских женщин с шеей разжемчуженной, разбриллиантенной рукой... Бросьте представлять себе! Жизнь - жестче - у моей парижанки вид другой.
Письмо к любимой Молчанова, брошенной им, как о том сообщается в № 219 «Комсомольской правды» в стихе по имени «Свидание». Слышал - вас Молчанов бросил, будто он предпринял это, видя, что у вас под осень нет «изячного» жакета.
Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви. Простите меня, товарищ Костров, с присущей душевной ширью, что часть на Париж отпущенных строф на лирику я растранжирю.
Подлиза. Этот сорт народа - тих и бесформен, словно студень,- очень многие из них в наши дни выходят в люди.
Послушайте!. Послушайте! Ведь, если звезды зажигают - значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной?
Поэт рабочий. Орут поэту: «Посмотреть бы тебя у токарного станка. А что стихи?
Приказ по армии искусства. Канителят стариков бригады канитель одну и ту ж. Товарищи! На баррикады! - баррикады сердец и душ.
Приказ №2 по армии искусств. Это вам - упитанные баритоны - от Адама до наших лет, потрясающие театрами именуемые притоны ариями Ромеов и Джульетт.
Прозаседавшиеся. Чуть ночь превратится в рассвет, вижу каждый день я: кто в глав, кто в ком, кто в полит, кто в просвет, расходится народ в учрежденья.
Простите. меня, товарищ Костров, с присущей душевной ширью, что часть на Париж отпущенных строф на лирику я растранжирю.
Прощанье. В авто, последний франк разменяв. — В котором часу на Марсель?
Радоваться рано. Будущее ищем. Исходили вёрсты торцов. А сами расселились кладбищем, придавлены плитами дворцов.
Разговор с фининспектором о поэзии. Гражданин фининспектор! Простите за беспокойство. Спасибо... не тревожьтесь... я постою...
Размышления о Молчанове Иване и о поэзии. Я взял газету и лёг на диван. Читаю: «Скучает Молчанов Иван».
Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка. По небу тучи бегают, дождями сумрак сжат, под старою телегою рабочие лежат.
России. Вот иду я, заморский страус, в перьях строф, размеров и рифм. Спрятать голову, глупый, стараюсь, в оперенье звенящее врыв.
Себе, любимому,. Четыре. Тяжелые, как удар. "Кесарево кесарю - богу богово". А такому, как я, ткнуться куда? Где мне уготовано логово?
Секрет молодости. Нет, не те «молодёжь», кто, забившись в лужайку да в лодку, начинает под визг и галдёж прополаскивать водкой глотку, Нет, не те «молодёжь», кто весной ночами хорошими, раскривлявшись модой одёж, подметают бульвары клёшами.
Сергею Есенину. Вы ушли, как говорится, в мир иной.
Сергею есенину. Вы ушли, как говорится, в мир иной. Пустота... Летите, в звезды врезываясь. Ни тебе аванса, ни пивной. Трезвость. Нет, Есенин, это не насмешка.
Сказка о красной шапочке. Жил был на свете кадет. В красную шапочку кадет был одет. Кроме этой шапочки, доставшейся кадету, ни черта в нем красного не было и нету.
Скрипка и немножко нервно. Скрипка издергалась, упрашивая, и вдруг разревелась так по-детски, что барабан не выдержал: "Хорошо, хорошо, хорошо!"
Сплетник. Петр Иванович Сорокин В страсти - холоден, как лед. Все ему чужды пороки: и не курит и не пьет.
Стихи о разнице вкусов. Лошадь сказала, взглянув на верблюда: "Какая гигантская лошадь-ублюдок".
Стихи о советском паспорте. Я волком бы выграз бюрократизм. К мандатам почтения нету. К любым чертям с матерями катись любая бумажка.
Стихи о фоме. Мы строим коммуну, и жизнь сама трубит наступающей эре.
Стихотворение о мясницкой, о бабе. Сапоги почистить - 1 000 000. Состояние! Раньше 6 дом купил - и даже неплохой. Привыкли к миллионам. Даже до луны расстояние советскому жителю кажется чепухой.
Тамара и Демон. От этого Терека в поэтах истерика.
Тамара и демон. От этого Терека в поэтах истерика. Я Терек не видел. Большая потерийка.
Товарищу Нетте - пароходу и человеку. Я недаром вздрогнул. Не загробный вздор. В порт, горящий, как расплавленное лето, разворачивался и входил товарищ «Теодор Нетте».
Товарищу нетте, пароходу и человеку. Я недаром вздрогнул. Не загробный вздор. В порт, горящий, как расплавленное лето, разворачивался и входил товарищ "Теодор Нетте".
Тучкины штучки. Плыли по небу тучки. Тучек - четыре штучки: от первой до третьей - люди; четвертая была верблюдик.
Ты. Пришла - деловито, за рыком, за ростом, взглянув, разглядела просто мальчика. Взяла, отобрала сердце и просто пошла играть - как девочка мячиком.
Универсальный ответ. Мне надоели ноты - много больно пишут что-то.
Флейта-позвоночник. поэма За всех вас, которые нравились или нравятся, хранимых иконами у души в пещере, как чашу вина в застольной здравице, подъемлю стихами наполненный череп.
Хорошее отношение к лошадям. Били копыта, Пели будто: - Гриб. Грабь. Гроб. Груб. - Ветром опита, льдом обута улица скользила.
Четырехэтажная халтура. В центре мира стоит Гиз - оправдывает штаты служебный раж. Чтоб книгу народ зубами грыз, наворачивается миллионный тираж.
Что такое хорошо и что такое плохо?. Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: - Что такое хорошо и что такое плохо? - У меня секретов нет, - слушайте, детишки, - папы этого ответ помещаю в книжке.
Эй!. Мокрая, будто ее облизали, толпа. Прокисший воздух плесенью веет. Эй! Россия, нельзя ли чего поновее?
Юбилейное. Александр Сергеевич, разрешите представиться. Маяковский. Дайте руку Вот грудная клетка. Слушайте, уже не стук, а стон; тревожусь я о нем, в щенка смиренном львенке.
Я. По мостовой моей души изъезженной шаги помешанных вьют жестких фраз пяты.
Я и наполеон. Я живу на Большой Пресне, 36, 24. Место спокойненькое. Тихонькое. Ну? Кажется - какое мне дело, что где-то в буре-мире взяли и выдумали войну?
Я счастлив!. Граждане, у меня огромная радость.

Статьи о литературе

2015-06-04
Всего двадцать лет прошло с того времени, как Александр Блок написал первые стихи, составившие цикл Ante Lucem, до поэмы «Двенадцать», венчающей его творческий путь. Но какие шедевры создал за эти два десятилетия великий поэт. Теперь мы можем проследить путь Блока, изучая его биографию, историю отдельных стихотворений, перелистывая страницы старых газет и журналов, читая воспоминания современников. И постепенно раскрывается перед нами прекрасная и загадочная душа одного из проникновеннейших певцов России.
2015-07-15
В своем остром ощущении бескрайней крестьянской России, ее прошлого и настоящего Бунин стремился обрести ответ на мучительные вопросы в русской классической литературе, хотя критически относился к ее произведениям на эту тему.
2015-06-04
Александр Блок с юности любил театр. До нас дошли воспоминания его младших современников, участвовавших вместе с Сашурой Блоком в детских спектаклях зимой в Петербурге, летом — в подмосковном Шахматове. Репертуар был разнообразен — отрывки из «Ромео и Джульетты», сочиненная Блоком совместно с Ф. Кублицким пьеса «Поездка в Италию», одна из комедий Лабиша на французском языке. «Конечно, инициатором и режиссером был Сашура»,— пишет участница некоторых спектаклей О. К. Самарина (Недзвецкая).