Все произведения Блока

Servus - reginae. Не призывай. И без призыва Приду во храм. Склонюсь главою молчаливо К твоим ногам.
Ангел-Хранитель. Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле. Во мгле, что со мною всегда на земле. За то, что ты светлой невестой была, За то, что ты тайну мою отняла.
Была ты всех ярче, верней и прелестней. Была ты всех ярче, верней и прелестней, Не кляни же меня, не кляни! Мой поезд летит, как цыганская песня, Как те невозвратные дни.
В голодной и больной неволе…. В голодной и больной неволе И день не в день, и год не в год.
В густой траве пропадёшь с головой…. В густой траве пропадёшь с головой. В тихий дом войдёшь, не стучась… Обнимет рукой, оплетёт косой И, статная, скажет: «Здравствуй, князь.
В огне и холоде тревог…. В огне и холоде тревог — Так жизнь пройдёт. Запомним оба, Что встретиться судил нам Бог В час искупительный — у гроба.
В ресторане. Никогда не забуду (он был, или не был, Этот вечер): пожаром зари Сожжено и раздвинуто бледное небо, И на жёлтой заре - фонари.
Ветер принёс издалёка. Ветер принёс издалёка Песни весенней намёк, Где-то светло и глубоко Неба открылся клочок.
Возмездие. Возмездие — Поэма Александра Блока
Вот он — ветер…. Вот он — ветер, Звенящий тоскою острожной
Вхожу я в тёмные храмы. Вхожу я в тёмные храмы, Совершаю бедный обряд. Там жду я Прекрасной Дамы В мерцаньи красных лампад.
Гамаюн, птица вещая. На гладях бесконечных вод, Закатом в пурпур облеченных, Она вещает и поёт, Не в силах крыл поднять смятенных.
Город в красные пределы. Город в красные пределы Мёртвый лик свой обратил, Серо-каменное тело Кровью солнца окатил.
Грешить бесстыдно, непробудно…. Грешить бесстыдно, непробудно, Счёт потерять ночам и дням, И, с головой от хмеля трудной, Пройти сторонкой в божий храм.
Да, так диктует вдохновенье…. Да. Так диктует вдохновенье: Моя свободная мечта Всё льнёт туда, где униженье, Где грязь, и мрак, и нищета.
Два века. Век девятнадцатый, железный, Воистину жестокий век! Тобою в мрак ночной, беззвездный Беспечный брошен человек!
Двенадцать. 1 Чёрный вечер.
Девушка пела в церковном хоре. Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою.
Демон. Иди, иди за мной - покорной И верною моей рабой. Я на сверкнувший гребень горный Взлечу уверенно с тобой.
Дикий ветер…. Дикий ветер Стёкла гнёт, Ставни с петель Буйно рвёт.
Днём вершу я дела суеты. Днём вершу я дела суеты, Зажигаю огни ввечеру. Безысходно туманная - ты Предо мной затеваешь игру.
Дым от костра струёю сизой…. Дым от костра струёю сизой Струится в сумрак, в сумрак дня. Лишь бархат алый алой ризой, Лишь свет зари — покрыл меня.
Есть игра: осторожно войти. Есть игра: осторожно войти, Чтоб вниманье людей усыпить; И глазами добычу найти; И за ней незаметно следить.
Есть минуты, когда не тревожит. Есть минуты, когда не тревожит Роковая нас жизни гроза. Кто-то на плечи руки положит, Кто-то ясно заглянет в глаза.
Женщина. Да, я изведала все муки, Мечтала жадно о конце... Но нет!
Задебренные лесом кручи…. Задебренные лесом кручи: Когда-то там, на высоте, Рубили деды сруб горючий И пели о своём Христе.
Заклятие огнём и мраком. О, весна без конца и без краю — Без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь! Принимаю! И приветствую звоном щита!
Земное сердце стынет вновь. Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью. Храню я к людям на безлюдьи Неразделённую любовь.
И вновь - порывы юных лет. И вновь - порывы юных лет, И взрывы сил, и крайность мнений... Но счастья не было - и нет.
К Музе. Есть в напевах твоих сокровенных Роковая о гибели весть. Есть проклятье заветов священных, Поругание счастия есть.
Как тяжело ходить среди людей. Как тяжело ходить среди людей И притворяться непогибшим, И об игре трагической страстей Повествовать ещё не жившим.
Когда вы стоите на моём пути. Когда вы стоите на моём пути, Такая живая, такая красивая, Но такая измученная, Говорите всё о печальном, Думаете о смерти, Никого не любите И презираете свою красоту - Что же?
Когда мы встретились с тобой…. Когда мы встретились с тобой, Я был больной, с душою ржавой.
Когда ты загнан и забит. Когда ты загнан и забит Людьми, заботой иль тоскою; Когда под гробовой доскою Всё, что тебя пленяло, спит; Когда по городской пустыне, Отчаявшийся и больной, Ты возвращаешься домой, И тяжелит ресницы иней, - Тогда - остановись на миг
Коршун. Чертя за кругом плавный круг, Над сонным лугом коршун кружит И смотрит на пустынный луг.
Летний вечер. Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи. Дремотой розовой объята Трава некошенной межи.
Мы встречались с тобой на закате.. Мы встречались с тобой на закате. Ты веслом рассекала залив. Я любил твоё белое платье, Утончённость мечты разлюбив.
На железной дороге. Под насыпью, во рву некошенном, Лежит и смотрит, как живая, В цветном платке, на косы брошенном, Красивая и молодая.
На поле Куликовом. 1 Река раскинулась.
Не спят, не помнят, не торгуют…. Не спят, не помнят, не торгуют. Над чёрным городом, как стон
Незнакомка. По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух.
Новая Америка. Праздник радостный, праздник великий, Да звезда из-за туч не видна… Ты стоишь под метелицей дикой, Роковая, родная страна.
Ночь - как ночь, и улица пустынна.. Ночь - как ночь, и улица пустынна. Так всегда! Для кого же ты была невинна И горда?
Ночь на землю сошла. Мы с тобою одни.. Ночь на землю сошла. Мы с тобою одни. Тихо плещется озеро, полное сна. Сквозь деревья блестят городские огни, В тёмном небе роскошная светит луна.
Ночь, улица, фонарь, аптека. Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века - Всё будет так. Исхода нет. Умрёшь - начнёшь опять сначала И повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь.
О весна без конца и без краю…. О, весна без конца и без краю — Без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь! Принимаю! И приветствую звоном щита!
О доблестях, о подвигах, о славе. О доблестях, о подвигах, о славе Я забывал на горестной земле, Когда твоё лицо в простой оправе Передо мной сияло на столе.
О как безумно за окном.... О, как безумно за окном Ревёт, бушует буря злая, Несутся тучи, льют дождем, И ветер воет, замирая!
О, весна без конца и без краю. О, весна без конца и без краю - Без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь!
О, как смеялись вы над нами…. О, как смеялись вы над нами, Как ненавидели вы нас За то, что тихими стихами Мы громко обличили вас!
О, я хочу безумно жить. О, я хочу безумно жить: Всё сущее - увековечить, Безличное - вочеловечить, Несбывшееся - воплотить!
Он занесён – сей жезл железный –. Он занесён – сей жезл железный – Над нашей головой. И мы Летим, летим над грозной бездной Среди сгущающейся тьмы.
Осенний день. Идём по жнивью, не спеша, С тобою, друг мой скромный, И изливается душа, Как в сельской церкви тёмной.
Осенняя воля. Выхожу я в путь, открытый взорам, Ветер гнёт упругие кусты, Битый камень лёг по косогорам, Жёлтой глины скудные пласты.
Перед судом. Что же ты потупилась в смущеньи? Погляди, как прежде, на меня, Вот какой ты стала - в униженьи, В резком, неподкупном свете дня!
Посещение. То не ели, не тонкие ели На закате подъемлют кресты, То в дали снеговой заалели Мои нежные, милый, персты.
Последнее напутствие. Боль проходит понемногу, Не навек она дана. Есть конец мятежным стонам. Злую муку и тревогу Побеждает тишина.
Превратила всё в шутку сначала. Превратила всё в шутку сначала, Поняла - принялась укорять, Головою красивой качала, Стала слёзы платком вытирать.
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо. Предчувствую Тебя. Года проходят мимо — Всё в облике одном предчувствую Тебя. Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо, И молча жду, — тоскуя и любя.
Приближается звук. И, покорна щемящему звуку…. Приближается звук. И, покорна щемящему звуку, Молодеет душа. И во сне прижимаю к губам твою прежнюю руку, Не дыша.
Работай, работай, работай. Работай, работай, работай: Ты будешь с уродским горбом За долгой и честной работой, За долгим и честным трудом.
Равенна. Всё, что минутно, всё, что бренно, Похоронила ты в веках. Ты, как младенец, спишь, Равенна, У сонной вечности в руках.
Рождённые в года глухие…. Рождённые в года глухие Пути не помнят своего. Мы — дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего.
Россия. Опять, как в годы золотые, Три стёртых треплются шлеи, И вязнут спицы росписные В расхлябанные колеи…
Русь. Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь. Дремлю — и за дремотой тайна, И в тайне — ты почиешь, Русь.
Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться…. Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!
Скифы. Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы - мы!
Сны. И пора уснуть, да жалко, Не хочу уснуть! Конь качается качалка, На коня б скакнуть!
Сольвейг. Сольвейг прибегает на лыжах. Ибсен. «Пер Гюнт»
Сусальный ангел. На разукрашенную ёлку И на играющих детей Сусальный ангел смотрит в щёлку Закрытых наглухо дверей.
Сытые. Они давно меня томили: В разгаре девственной мечты Они скучали, и не жили, И мяли белые цветы.
Так. Буря этих лет прошла…. Так. Буря этих лет прошла. Мужик поплёлся бороздою Сырой и черной. Надо мною Опять звенят весны крыла…
Там неба осветлённый край…. Там неба осветлённый край Средь дымных пятен. Там разговор гусиных стай Так внятен.
Тропами тайными, ночными…. Тропами тайными, ночными, При свете траурной зари, Придут замученные ими, Над ними встанут упыри.
Ты в поля отошла без возврата.. Ты в поля отошла без возврата. Да святится Имя Твоё! Снова красные копья заката Протянули ко мне остриё.
Ты отошла, и я в пустыне…. Ты отошла, и я в пустыне К песку горячему приник. Но слова гордого отныне Не может вымолвить язык.
Ты — как отзвук забытого гимна. Ты — как отзвук забытого гимна В моей чёрной и дикой судьбе.
Ушла. Но гиацинты ждали…. Ушла. Но гиацинты ждали, И день не разбудил окна, И в легких складках женской шали Цвела ночная тишина.
Фабрика. В соседнем доме окна жолты. По вечерам - по вечерам Скрипят задумчивые болты, Подходят люди к воротам.
Я - Гамлет. Холодеет кровь. Я - Гамлет. Холодеет кровь, Когда плетёт коварство сети, И в сердце - первая любовь Жива - к единственной на свете. Тебя, Офелию мою, Увел далёко жизни холод, И гибну, принц, в родном краю Клинком отравленным заколот.
Я вышел в ночь - узнать, понять. Я вышел в ночь - узнать, понять Далёкий шорох, близкий ропот, Несуществующих принять, Поверить в мнимый конский топот.
Я не предал белое знамя…. Я не предал белое знамя, Оглушённый криком врагов, Ты прошла ночными путями, Мы с тобой — одни у валов.
Я помню длительные муки. Я помню длительные муки: Ночь догорала за окном; Её заломленные руки Чуть брезжили в луче дневном.
Я пригвождён к трактирной стойке.. Я пригвождён к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне всё - равно. Вон счастие моё - на тройке В сребристый дым унесено.
Я стар душой. Какой-то жребий чёрный. Я стар душой. Какой-то жребий чёрный - Мой долгий путь. Тяжёлый сон, проклятый и упорный, Мне душит грудь.
Я ухо приложил к земле. Я ухо приложил к земле. Я муки криком не нарушу.

Статьи о литературе

2015-07-21
Сопоставление идей многих произведений писателя, посвященных теме любви, говорит о том, что он ищет некий «общий знаменатель» несовершенства жизни, выявляет то, что нарушает ее гармонию, разъединяет людей, уродует прекрасное и разрушает доброе.
2015-04-08
«Хорошо прожитая жизнь — долгая жизнь». Это изречение Леонардо да Винчи по отношению к Анне Ахматовой справедливо вдвойне. Она не только хорошо, достойно прожила свою жизнь, но срок, отпущенный ей на земле, и в самом деле оказался удивительно долгим. Однако, радуясь творческому долголетию Ахматовой, нельзя не сказать о некоторых особенностях мемуарной литературы о ней, проистекающих из этого фактора. Почему мы имеем столь богатую мемуарную литературу об Александре Блоке или Сергее Есенине?
2015-06-14
Полная пустота кругом: точно все люди разлюбили и покинули, а впрочем, вероятно, и не любили никогда. Очутился на каком-то острове в пустом и холодном море... На остров люди с душой никогда не приходят... На всем острове — только мы втроем, как-то странно относящиеся друг к другу, — все очень тесно.