Возвращение

Промеж леска вихляют вихры одноколейки.
Здесь ты, моя красавица, сегодня поезд ждёшь.
И аккуратный, ровный, как будто бы из лейки,
На ту одноколейку накрапывает дождь.

А пахнет та дороженька осинами, берёзами
И соснами, смолистыми с верхушки до корней,
И чёрными, лохматыми, смешными паровозами,
Которые раз в сутки проносятся по ней.

А ты, моя красавица, стоишь на том разъезде,
А над разъездом тучи да ночь темным-темна,
Над тучами разбросаны мудрёные созвездья,
Под тучами дождинки, да ты, да тишина.

А у того разъезда есть махонький базарик, -
Оглобли смотрят в небо, сутулятся возы...
Ах, если был бы я бы человек-прозаик,
Не петь мне этой песни и не глотать слезы.

Ну как мне быть, красавица, скажи, моя хорошая, -
Ведь я не разучился всё это замечать.
Бежит одноколейка, бежит леском поросшая.
Грустить или смеяться? Петь или замолчать?

Так пусть на том разъезде незваный я и лишний...
Ложится сонный дождик на мягкую траву.
Бежит одноколейка, растут грибы неслышно,
И в этой благодати я на земле живу.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Одоевцева, одна из молодых писателышц-эмигранток, жена Иванова, примыкавшего в России к акмеистическому кругу, любимая, по ее утверждению, ученица Гумилева, недавно выпустившая книгу о нем, так писала о Кузнецовой: «Нет, ни на Беатриче, ни на Лауру она совсем не похожа.. Она была очень русской, с несколько тяжеловесной, славянской прелестью. Главным ее очарованием была медлительная женственность и кажущаяся покорность, что, впрочем, многим не нравилось».
2015-08-27
Князь Сергей Михайлович Волконский (1860—1937) — внук декабриста, театральный деятель. В 1899—1901 годах был директором императорских театров, он автор статей о ритмическом воспитании, книги«Человек на сцене» (1912) — о ритме и выразительности движений. С осени 1918 года С.М.Волконский жил в Москве, читал лекции в Институте слова, преподавал в Художественном театре, в студии Вахтангова, в еврейском театре Габима.
2015-06-04
С высокого холма, где когда-то среди леса, на берегу небольшого пруда стояла усадьба Шахматово, взору открываются бескрайние скромные просторы Средней России. Быстрая, то скрывающаяся в оплетенных хмелем дремучих зарослях ольхи и ивы, то вырывающаяся на простор лугов ледяная речка Лутосня где-то вдали пропадает в темной чаще леса.