Возвращение

Промеж леска вихляют вихры одноколейки.
Здесь ты, моя красавица, сегодня поезд ждёшь.
И аккуратный, ровный, как будто бы из лейки,
На ту одноколейку накрапывает дождь.

А пахнет та дороженька осинами, берёзами
И соснами, смолистыми с верхушки до корней,
И чёрными, лохматыми, смешными паровозами,
Которые раз в сутки проносятся по ней.

А ты, моя красавица, стоишь на том разъезде,
А над разъездом тучи да ночь темным-темна,
Над тучами разбросаны мудрёные созвездья,
Под тучами дождинки, да ты, да тишина.

А у того разъезда есть махонький базарик, -
Оглобли смотрят в небо, сутулятся возы...
Ах, если был бы я бы человек-прозаик,
Не петь мне этой песни и не глотать слезы.

Ну как мне быть, красавица, скажи, моя хорошая, -
Ведь я не разучился всё это замечать.
Бежит одноколейка, бежит леском поросшая.
Грустить или смеяться? Петь или замолчать?

Так пусть на том разъезде незваный я и лишний...
Ложится сонный дождик на мягкую траву.
Бежит одноколейка, растут грибы неслышно,
И в этой благодати я на земле живу.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
Осенью 1912 года Иван Алексеевич Бунин сказал корреспонденту «Московской газеты»: «...мною задумана и даже начата одна повесть, где темой служит любовь, страсть. Проблема любви до сих пор в моих произведениях не разрабатывалась. И я чувствую настоятельную необходимость написать об этом».
2015-07-21
Иван Алексеевич часто говорил о неискоренимых началах «русской души», имея в виду некие исконные, подсознательные силы. Но в художественных произведениях «подсознательное» и «бессознательное» слиты в некое единое целое. Обратимся к рассказу Бунина «Я все молчу» (1913).
2015-06-04
Война застигла Блока в Шахматове. Он встретил ее как новую нелепость и без того нелепой жизни. Он любил Германию, немецкие университеты, поэтов, музыкантов, философов; ему трудно понять, почему народы должны сражаться в угоду своим властителям. Самый тяжелый и позорный мир лучше, чем любая война. Любовь Дмитриевна сразу же выучилась на сестру милосердия и отправилась на фронт. Михаил Терещенко отказался от всякой литературной деятельности.