Выходит

Выходит
возраст мой
на линию огня.
Как дом
с порога,
Как роман
с пролога,
Газету начинаю -
с некролога.
Живых
друзей
всё меньше
у меня.
Выходит
возраст мой
на линию огня.
Так
високосный год мой
начался.
Друзья уходят,
остаются жёны
И те ж,
без измененья,
телефоны,
Всё те же цифры,
но не голоса...
Так
високосный год мой
начался.
Чужая смерть
страшна мне,
как своя.
И, расставаясь
у могилы
с другом,
Как ни грешно,
я думаю с испугом,
Что сам умру
когда-нибудь и я.
Чужая смерть
страшна мне,
как своя.
Есть только вечность.
Вечной славы нет.
И даже вы,
бессмертные поэты,
В конечном счёте,
смертны,
как планеты,
Как солнце -
через сотни тысяч лет.
Есть только вечность.
Вечной славы нет.
Ко мне пришло
моё начало дня.
Пока живу,
я всё-таки бессмертен,
Хотя бы тем,
что вновь
забыл
о смерти.
Есть мысль,
есть труд,
есть слово
у меня,
И возраст мой
на линии огня.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Иван Алексеевич часто говорил о неискоренимых началах «русской души», имея в виду некие исконные, подсознательные силы. Но в художественных произведениях «подсознательное» и «бессознательное» слиты в некое единое целое. Обратимся к рассказу Бунина «Я все молчу» (1913).
2015-07-21
Поворот неожиданный. Но для Бунина характерный. Его всегда интересовало внутреннее состояние человека в той или иной общественной атмосфере. Рабство и дальнейшее, пореформенное оскудение русских сел не могли не наложить мрачную печать на их обитателей, независимо от того, к какой социальной среде они принадлежали.
2015-07-15
На протяжении всей своей жизни Бунин сознавал неослабевающую, чарующую власть Пушкина над собой. Еще в юности Бунин поставил великого поэта во главе отечественной и мировой литературы — «могущественного двигателя цивилизации и нравственного совершенствования людей». В трудные, одинокие годы эмиграции писатель отождествлял свое восприятие русского гения с чувством Родины: «Когда он вошел в меня, когда я узнал и полюбил его?