Ветер выел следы твои на обожжённом песке.

Ветер выел следы твои на обожжённом песке.
Я слезы не нашёл, чтобы горечь крутую разбавить.
Ты оставил наследство мне - отчество, пряник, зажатый в руке,
И ещё - неизбывную едкую память.

Так мы помним лишь мёртвых, кто в сумрачной чьей-то судьбе
Был виновен до гроба. И знал ты, отец мой,
Что не даст никакого прощенья тебе
Твоей доброй рукою нечаянно смятое детство.

Помогли тебе те, кого в ночь клевета родила
И подсунула людям, как искренний дар свой.
Я один вырастал и в мечтах, не сгоревших до тла,
Создал детское солнечное государство.

В нём была Справедливость - бессменный взыскательный вождь,
Незакатное счастье светило все дни нам,
И за каждую, даже случайную ложь
Там виновных поили касторкою или хинином.

Рано сердцем созревши, я рвался из собственных лет.
Жизнь вскормила меня, свои тайные истины выдав,
И когда окровавились пажити, росчерки резких ракет
Зачеркнули сыновнюю выношенную обиду.

Пролетели года. Обелиск. Траур лёг на лицо...
Словно стук телеграфный я слышу, тюльпаны кровавые стиснув:
«Может быть, он не мог называться достойным отцом,
Но зато он был любящим сыном Отчизны...»

Память! Будто с холста, где портрет незабвенный, любя,
Стёрли едкую пыль долгожданные руки.
Это было, отец, потерял я когда-то тебя,
А теперь вот нашёл - и не будет разлуки...

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
В 1908—1910 гг. Иван Владимирович часто уезжал из Москвы. То он должен был ехать в Петербург в связи с передачей редчайшей египетской коллекции В. С. Голенищева, то в Каир на Всемирный археологический конгресс, а оттуда в Афины, в Европу приобретать слепки для музея.
2015-07-15
В России осталось много всяких писем ко мне. Если эти письма сохранились, то уничтожьте их все, не читая,— кроме писем ко мне более или менее известных писателей, редакторов, общественных деятелей и так далее (если эти письма более или менее интересны).
2015-06-04
Многое связывает русского поэта Александра Александровича Блока с московской землей, но прежде всего Шахматове, небольшая усадьба его деда Андрея Николаевича Бекетова, затерявшаяся среди холмов, полей и лесов Подмосковья. Сюда летом 1881 года привез профессор Бекетов свою дочь Алю с шестимесячным сыном Сашурой из шумного Петербурга.