Вечер поэзии

Меня прожекторные пятна
слепят, щекочут, бьют под дых.
Стою над залом неприятным
в чужой стране, среди чужих.

Юнцы, папаши и старушки...
Тут только высвети строку —
глаза в глазницах, как лягушки,
уже готовятся к прыжку.

Ну почему вы так хотите,
чтоб мы забыли про войну,
чтоб оборвались наши нити
с отцовской доблестью?
Ну, ну.

Я сын войны и революций,
а вы — эпохи торгаши,
и мне не нужно контрибуций
от вас для раненой души.

Но мой отец, возмездьем рея,
бомбил в горячие года
и ваши гнусные идеи,
и ваши злые города!

Я тоже знаю жизни цену,
а он расстался со своей,
чтоб я взошёл на эту сцену
и обнял истинных друзей.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Шел уже одиннадцатый час дня, а Есенин еще не просыпался. Разбудил его осторожный стук в дверь. Кто там? — хриплым голосом крикнул Есенин: вчерашнее холодное пиво на вышке ресторана «Новой Европы» давало себя знать.
2015-07-21
Иван Алексеевич часто размышлял об эстетической природе разных родов словесного искусства. В 1912 году он высказался на редкость убежденно: «...не признаю деления художественной литературы на стихи и прозу. Такой взгляд мне кажется неестественным и устаревшим. Поэтический элемент стихийно присущ произведениям изящной словесности как в стихотворной, так и в прозаической форме».
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.