Стихи Яшина

Босиком по земле

Солнце спокойное, будто луна,
С утра без всякой короны,
Смотрит сквозь облако, как из окна,
На рощу, на луг зелёный.

От берега к берегу ходит река,
Я слышу её журчание.
В ней - те же луна, луга, облака,
То же мироздание.

Птицы взвиваются из-под ног,
Зайцы срываются со всех ног.
А я никого не трогаю:
Лугами, лесами, как добрый бог,
Иду своею дорогою.

И ягоды ем, и траву щиплю,
К ручью становлюсь на колени я.
Я воду люблю, я землю люблю,
Как после выздоровления.

Бреду бережком,
Не с ружьём, с бадожком,
Душа и глаза - настежь.
Бродить по сырой земле босиком -
Это большое счастье!

Ваши успехи

Вы - знаете, что у нас за плечами!
А что у вас за плечами?
Вы пальцы сосали,
Вас в люльках качали,
Когда фашисты в дома к нам стучали
Железными сапогами.

В те годы рифмы своеобычные,
Не в меру лиричное слово
Воспринималось как неприличие,
А местоимение личное —
Как посягательство на основы.

Теперь вы — глашатаи, вы новаторы,
Вниманием девочек умащённые,
А мы — эпигоны, мы консерваторы,
У нас и рифмы традиционные.

Ну что ж, приму ассонансы и лесенку,
Только бы знать, что это не суетность,
Что вы не спасуете,
Не перелицуетесь
И против своих рядовых ровесников,
Чего б ни стряслось, не проголосуете.

История делает то, что следует,
И мы ни ей, ни вам не помеха.
Но не считайте своей победою,
Только своею, ваши успехи.

Вместо ответа

Не затем я молчу,
Чтоб скрываться, -
В нашей жизни хочу
Разобраться.

В нашей трудной судьбе,
В нашем горе...
А живу в той избе,
В той, знакомой тебе,
На Угоре.

Одинок, словно бог,
Словно демон,
Среди хвойных дорог -
Тихо, немо.

Как пустынник в лесу,
Схимник, странник,
Ем грибы, пью росу,
Лечу раны.

На людей не ропщу
И у неба
Ничего не прошу.
Правду мне бы!

О себе,
О тебе
Правду-матку:
Кто ты всё же в судьбе
Моей краткой?

Ни судить,
Ни винить
Нету силы.
Разве можно забыть
Всё, что было?
Не забыть,
Не забыть
До могилы!

Отзовусь, как решу,
Пойму что-то.
А пока... Не пишу.
Боль работой глушу
Да охотой.

В речке раков ловлю
И сорожек...
А тебя всё люблю,
К сожаленью, люблю,
Люблю всё же!..
Но теперь уж молю:
- Избавь, боже!

Всполошились над лесом вороны

Всполошились над лесом вороны,
Расгласили окрест: «Всем! Всем!»
Мол, разлёгся в бору сосновом
Человек - не поймёшь зачем.

Взбудоражены криком тревожным,
Навещать стали звери меня.
Даже лис, на что осторожный,
Тоже выглянул из-за пня.

Невпопад, как из сказочной пущи,
На лосёнка похож, со всех ног
Налетел на меня заблудший
Мокрогубый чей-то телок.

Любознательна до смешного,
Белка цокнула над головой:
Ну, разлёгся, и что ж такого!
Может, здесь и жизнь для него.

Впрямь - живу! О вчерашнем, зряшном
Позабыл в родной стороне.
Значит, я не такой уж страшный,
Если звери идут ко мне.

А вороны?.. Да ну их к богу!
Я ж в своём, не в чужом бору.
Пусть кричат, поднимают тревогу -
Я от карканья не умру.

Думалось да казалось...

Думалось, всё навечно,
Как воздух, вода, свет:
Веры её беспечной,
Силы её сердечной
Хватит на сотню лет.

Вот прикажу - и явится,
Ночь или день - не в счёт,
Из-под земли явится,
С горем любым справится,
Море переплывёт.

Надо - пройдёт по пояс
В звёздном сухом снегу,
Через тайгу на полюс,
В льды, через «не могу».

Будет дежурить, коль надо,
Месяц в ногах без сна,
Только бы - рядом, рядом,
Радуясь, что нужна.

Думалось да казалось...
Как ты меня подвела!
Вдруг навсегда ушла -
С властью не посчиталась,
Что мне сама дала.

С горем не в силах справиться,
В голос реву, зову.
Нет, ничего не поправится:
Из-под земли не явится,
Разве что не наяву.

Так и живу.
Живу?

Лес поседел от инея

Лес поседел от инея,
Бел, как сама зима,
Что ему дюны синие,
Снежная кутерьма!

Закостенев от холода,
Он терпеливо ждёт:
Ранней весною молодость
Снова к нему придёт.

Мне ничего похожего
Не принесёт весна,
Вот почему встревожен я, -
Жизнь у меня одна.

Всё невозвратно: сильный ли,
Слабый ли человек,
Раз лишь прихватит инеем -
И седина навек.

Мать

Нашумела, накричала,
Настегала чем попало:
— Всё постыло! Сил не стало!
Нет от вас житья! —
Села в угол, зарыдала
И просить прощенья стала...
Просто очень ты устала,
Бедная моя!
Не волнуйся, успокойся,
Вот тебе вода — умойся,
Отдохни,
За нас не бойся, —
Подрастёт семья!
Ну, прибила, — что ж такого!
Не со зла ведь,
Не чужого...
И зачем же слёзы снова,
Добрая моя?!

Мы были молоды

В голоде,
В холоде,
В городе
Вологде
Жили мы весело -
Были мы молоды.

Я со своей богоданной
Ровесницей
Под деревянной
Под жактовской лестницей.

В крошке
Сторожке,
В сарае ли - помните?
Нам-то казалось:
В отдельной комнате.

Были мы молоды,
Не запасливы:
В голоде,
В холоде -
Всё-таки счастливы.

Крови давление,
Сердца биение
Были нормальными
На удивление.

Как чудесами,
Кичились крылечками,
Да туесами,
Да русскими печками.

Окна в узорах,
Кровли с подкрылками,
Охлупни в небе
С коньками,
С кобылками.

Не горевали,
Что рядом на площади,
С сеном, с дровами
Тонули лошади.

Мы колеи бутили
Поленьями,
Мы тротуары мостили
Каменьями.

И терпеливы были
И сметливы,
Неприхотливы,
Непривередливы.

Как нам любилось!
Как улыбалось!
Самое-самое
Близким казалось.

Не на «Победах»
И «Волгах» - где уж там! -
На велосипедах
Катали девушек.

И у Матрёшек
Вместо серёжек -
Серпы и молоты,
А вместо брошек -
Значки наколоты:
Ценилось не золото, -
Мы были молоды!

Что нам мохнатые
Бобры и пыжики?
Гордились ребята
Будёновкой рыженькой.

Не было крова
Под флагом
Сутяге.
Честное слово
Равнялось присяге.

В голоде,
В холоде
Жили мы в Вологде.

Но были молоды,
Вот как молоды!

Ах, до чего же
Глупы и молоды!

Назови меня именем светлым

Назови меня именем светлым,
Чистым именем назови -
Донесётся, как песня, с ветром
До окопов голос любви.

Я сквозь грохот тебя услышу,
Сновиденья за явь приму.
Хлынь дождём на шумную крышу,
Ночью ставни открой в дому.

Пуля свалит в степи багровой -
Хоть на миг сдержи суховей,
Помяни меня добрым словом,
Стынуть буду - теплом повей.

Появись, отведи туманы,
Опустись ко мне на траву,
Подыши на свежие раны -
Я почувствую, оживу.

Ночная охота

Неужель последним днём
Станет день вчерашний?
Неужели мы умрём?

На сосне сидим вдвоём
Над овсяной пашней
И с медведем схватки ждём —
Может, рукопашной.

Кто в тайге ни запоздал
Этой ночью стылой —
Песни пел или кричал,
Чтоб не страшно было.

Торопливо от болот
Не дорогой — полем
Ребятишки гонят скот.
Заблудились, что ли?

Далеко слыхать, как бьют
Плётками с размаха.
И смеются, и поют,
И кричат — от страха.

Пронеслась толпа девчат,
Словно птичек стая,
Оглашенно хохоча —
Страх превозмогая.

Нам ни двигаться, ни петь,
Мы сидим, как мыши:
Может, рядом он, медведь,
Видит нас и слышит?

В речке рыба раз и два
Бухнула спросонок,
Да заплакала сова,
Как больной ребёнок.

Налегке молоковоз
Большаком проехал:
Звон бидонов, стук колёс —
И опять лишь эхо.

Воздух, будто про запас,
Полным ртом хватаем
И в десятый, в сотый раз
Ружья проверяем.

Вдруг курки не взведены,
А медведь в засаде?
Что, как с тыла, со спины,
Он насядет, сзади?

Вдруг не выдержит сосна?
Ведь бывает всяко...
И настала тишина,
Как перед атакой.

Ничего не разглядеть,
Словно в преисподней.

Может, всё-таки медведь
Не придёт сегодня?..

Об одиночестве

Мечтал один остаться. И остался.
Живу один. Чего желать теперь?
Справляй победу, не считай потерь...
Но где же всё, чего я добивался?
Опять ко мне никто не постучался,
За целый день никто не постучался!
Никто! Никак! Хотя б не в душу - в дверь...

Отходная

О, как мне будет трудно умирать,
На полном вдохе оборвать дыханье!
Не уходить жалею - покидать,
Боюсь не встреч возможных - расставанья.

Несжатым клином жизнь лежит у ног.
Мне никогда земля не будет пухом:
Ничьей любви до срока не сберёг
И на страданья отзывался глухо.

Ни одного не завершил пути.
Как незаметно наступила осень!
Летит листва. Куда уж там летит -
Её по свету шалый ветер носит.

Потери сердца людям не видны,
А радости стучатся в дверь всё реже.
Ни от своей, ни от чужой вины
Не отрекаюсь, а долги всё те же.

Сбылось ли что? Куда себя девать
От желчи сожаленья и упрёков?
О, как мне будет трудно умирать!
И никаких нельзя извлечь уроков...

Отчаянье

Матерь божья, не обессудь,
По церквам я тебя не славлю,
И теперь, взмолившись, ничуть
Не юродствую, не лукавлю.

Просто сил моих больше нет,
Всех потерь и бед не измерить,
Если меркнет на сердце свет,
Хоть во что-нибудь надо верить.

Ни покоя давно, ни сна,
Как в дыму живу, как в тумане...
Умирает моя жена,
Да и сам я на той же грани.

Разве больше других грешу?
Почему же за горем горе?
Не о ссуде тебя прошу,
Не путёвки жду в санаторий.

Дай мне выбиться из тупика.
Из распутья, из бездорожья,
Раз никто не помог пока,
Помоги хоть ты, матерь божья.

Память

По вологодскому Заречью
Бродил я вечером, как вдруг
Счастливыйкто-то мне навстречу
Метнулся с криком: - Здравствуй!.. Друг!..
Забыл?.. - Да нет же! - отвечаю
И что-то мямлю про года,
А сам мучительно гадаю:
Где с ним встречался и когда?

Лицо знакомо. Голос тоже...
И как неловко стало мне,
Когда припомнил, сколько прожил
Я с ним в окопах на войне.

А то ещё - оторопею
И, как собрату своему,
Отъявленному лиходею,
Бывало, крепко руку жму.

Всё чаще память изменяет,
Подводит. Вот опять - пробел...
Но из неё не исчезает,
Что сам бы я забыть хотел, -

Такое, что душе не мило,
Чего нельзя себе простить,
Что, к сожаленью, в жизни было,
Хоть не должно бы вовсе быть.

Нередко правдой поступался,
Не делал всё, что сделать мог.
И обижал, и обижался,
Помочь хотел, а не помог.

Дурным поступкам нет забвенья
Да и прощенья нет, когда
Их судишь сам без снисхожденья, -
На свете горше нет суда.

Перед исповедью

Хочется исповедаться,
Выговориться до дна.
Может, к друзьям наведаться
С бутылкой вина?

Вот, дескать, всё, чем жил я,
Несу на ваш суд,
Не отвернитесь, милые,
Весь я тут.

Смута сердешная
Невмоготу одному.
Не оттолкните грешного,
Сам себя не пойму.

Будто на медкомиссии,
Гол - не стыжусь,
Только ладошка листиком,
И не боюсь, что высмеют,
Ни лешего не боюсь.

Хватит уже бояться мне,
Душа нага.
Только бы не нарваться ей
С исповедью на врага.

Выговориться дочиста -
Что на костёр шагнуть.
Лишь бы из одиночества
Выбиться как-нибудь.

Может, ещё и выстою
И не сгорю в огне,
И, как на той комиссии,
- Годен! - Запишут мне.

Переходные вопросы

А в чём моя вера?
Опора? Основа?
Кого для примера
Брать - снова Толстого?

С ружьём зачехлённым
Без дела до осени
Томлюсь, окружённый
Пустыми вопросами,

Конечно, проклятыми,
Конечно, немодными,
Давно - бородатыми,
И всё - переходными.

«Любить своих ближних?
Трубить славу жизни?..»
А если не любится?
А если не трубится?

«О слабых заботиться?
За сильных тревожиться?..»
А если не хочется?
А если не можется?
А если в судьбе у меня бездорожица?

Не новую повесть
В душе перетрясываю:
«А может быть, совесть
Понятье внеклассовое?

А может, всё пошлое,
Фальшивое, грошевое,
Продажность и ложь
Не назовёшь
Пережитками прошлого?»

Какой мерой мерится
Моя несуразица?
И в бога не верится,
И с чёртом не ладится.

Поле

Где конец его и где начало?
За два дня вокруг не обойдёшь.
Рожь лежит: не ветром укачало -
Танки с глиною смешали рожь.

Здесь они, склонив стволы, стояли,
Как слоны в озёрных тростниках,
Только птицы к ним не подлетали,
Не роились мухи на боках.

Трупы, загнивающие в яме,
Ржавые винтовки и штыки,
Жёлтый ров с размытыми краями,
Словно русло высохшей реки.

Гильзами забитые окопы,
Черепки яичной скорлупы,
Проволокой спутанные тропы,
И, как трупы, жёлтые снопы...

Полюшко родное! Светлый воздух,
Политая потом грудь земли.
Уцелели радуги да звёзды...
Чистым полем варвары прошли.

Мы стоим - бушлаты нараспашку:
- Ничего! Крепитесь, моряки!
Час придёт - возьмёмся за распашку:
Нам и поле поднимать с руки.

Пустырь

Сколько лет мы видим этот дом —
Ни куста, ни деревца кругом.

Своего соседа не пойму.
Как же так: весь век в своём дому,
На земле родной, землёю жить —
И не знать её, не полюбить?
Очень занят? Некогда ему?

Хоть бы раз он руки натрудил:
Если ни цветов, ни деревца,
Хоть бы редьку, что ли, посадил.
Вырыл бы канавку у крыльца:
В дождь не лужи были бы — ручей...

Самых праведных его речей
Не могу дослушать до конца:
Вдруг встаёт перед глазами дом
И пустырь... Сухой пустырь кругом.

Скорые поезда

Отходят скорые поезда...
А мы ни разу не расставались,
Не разъезжались,
Не провожались,
Ни разу письмами не обменялись
Да и не виделись никогда:
Ещё мы просто не повстречались.

А ведь, наверно, ты где-то есть?
И не чужая -
Моя... Но какая?
Красивая? Добрая? Может, злая?
Живёшь, наверно, меня ожидая,
А повстречаемся ль мы, бог весть!
Я ничего о тебе не знаю.

Вот снова один. Моросят года.
Уж сердце моё даёт перебои.
А вдруг мы не встретимся никогда -
Беда или счастье в том для обоих?..
Отходят скорые поезда,
Сверхзвуковые взмывают... Куда?
Не разминуться бы нам с тобою.

Спешите делать добрые дела

Мне с отчимом невесело жилось,
Всё ж он меня растил - и оттого
Порой жалею, что не довелось
Хоть чем-нибудь порадовать его.

Когда он слёг и тихо умирал, -
Рассказывает мать, - день ото дня
Всё чаще вспоминал меня и ждал:
«Вот Шурку бы... Уж он бы спас меня!»

Бездомной бабушке в селе родном
Я говорил: мол, так её люблю,
Что подрасту и сам срублю ей дом,
Дров наготовлю, хлеба воз куплю.

Мечтал о многом, много обещал...
В блокаде ленинградской старика
От смерти б спас, да на день опоздал,
И дня того не возвратят века.

Теперь прошёл я тысячи дорог -
Купить воз хлеба, дом срубить бы мог.
Нет отчима, и бабка умерла...
Спешите делать добрые дела!

Так же будут юноши писать

Так же будут юноши писать
И стихи и прозу,
Так же будут ветры задувать
И трещать морозы.

Всё, что пело, будет впредь
Так же петь,
Достигая роста...
Просто можно зареветь —
До того всё просто.

Так чего же мне желать
Вкупе со всеми?
Надо просто умирать,
Раз пришло время.

Утром не умирают

Даже представить трудно,
Как я смогу опять
С вечера беспробудно,
Без сновидений спать.

Страшно, что сил не хватит
Выдержать до утра.
Сядьте на край кровати,
Дайте руку, сестра!

Все, кто болели, знают
Тяжесть ночных минут...
Утром не умирают,
Утром живут, живут...

Утро раздвинет стены,
Окна откроет в сад,
Пчёлы из первой смены
В комнату залетят.

Птицы разбудят пеньем
Всю глубину двора,
Чей-нибудь день рожденья
Будут справлять с утра.

Только бы до рассвета
Выдюжить как-нибудь...
Утренняя газета
В новый поманит путь.

Да позвонят из дому,
Справятся: «Как дела?»
Да навестит знакомый...
Только бы ночь прошла!

Тени в углах растают,
Тяжесть с души спадёт,
Утром не умирают -
Солнце начнёт обход!

Эко дело!

Дерево пожелтело.
С этого всё началось:
Что-то в нём задубело,
Сдвинулось, надорвалось.

Может - слоёв смещенье,
Скрытое до поры,
Как при землетрясенье -
Складок земной коры?

И потекла живица
Лавой к ногам ствола,
Чтоб янтарём сгуститься;
Может, начало зла

Было в безмерном росте:
К небу вознесено,
Стронцием-90
Дерево облучено?

Или жучки-короеды
Взяли его в полон?..
Сверху валились беды,
Снизу, со всех сторон.

Кто-то инициалы
Вырезал на стволе,
Сук в снегопад сломало...
Мало ль какие шквалы
Гнули его к земле!

Жёлтые в хвое пятна -
Жёлтая сыпь в бору.
Поналетели дятлы,
Выстукали кору.

Выдюжит ствол могучий, -
Жалко его рубить!
Может, на первый случай
Следует полечить?

Может, лишь отдыхает,
Не умирает оно,
Просто наряд меняет,
Стужей обожжено?

Просто чуть приболело.
Справится - не бревно!
Но уже всё решено:
- Дерево? Эко дело!
Лесу вокруг полно.

Я встретил женщину. Была она

Я встретил женщину. Была она
Почти стара и так измождена,
Что я смотрел - смущён и поражён:
Ведь я когда-то был в неё влюблён.

Усталая, она не шла - брела.
А уж какою сильною слыла,
Каким цветком росла среди полей,
Какие парни бегали за ней!

Мне стало жаль её - любовь мою.
- Узнала ль? - спрашиваю. - Признаю,
Как не признать? - И, голову склоня,
Участливо взглянула на меня.

- Теперь уж что! Былого не вернёшь.
А хоть сказал бы - каково живёшь?
Был на войне-то? - Был. - Вишь... уцелел.
Но до чего ж ты, милый, постарел!

Я обречён на подвиг

Я обречён на подвиг,
И некого винить,
Что свой удел свободно
Не в силах изменить,

Что этот трудный жребий
Приняв как благодать,
Я о дешёвом хлебе
Не вправе помышлять.

Щадить себя не вправе,
И бестолковый спор
О доблестях, о славе
Не завожу с тех пор.

Что ждёт меня, не знаю,
Живу не как хочу
И ношу поднимаю
Себе не по плечу.

У бедного провидца
Так мал в душе просвет,
Что даже погордиться
Собой охоты нет.

А други смотрят просто,
Какое дело им,
Крещусь я троепёрстно
Или крестом иным.

Как рыцарь старомодный,
Я в их глазах смешон.
Да нужен ли мой подвиг?
Ко времени ли он?

Земли не чуя сдуру,
Восторженно визжа,
Ползу на амбразуру,
Клинок в зубах держа.

Статьи о литературе

2015-07-15
Свое крупнейшее произведение эмигрантского периода — роман «Жизнь Арсеньева» Бунин писал свыше одиннадцати лет, начав его в 1927 году и закончив в 1938-м. Многие из рассказов цикла «Темные аллеи», а также ряд других небольших рассказов были написаны после этого романа.
2015-08-27
Анну Андреевну Ахматову Цветаева не видела до своего возвращения в Москву из эмиграции, но стихи ее знала и восхищалась ими с 1915 года, а может быть, и еще раньше, хотя первую книгу Ахматовой «Вечер» Цветаева могла и не приметить, потому что тогда (в 1912 г.) была за границей в свадебном путешествии.
2015-06-14
Кроме многих стихов книги второй, посвященных его любви к Волоховой, существует драма «Песня Судьбы», бесспорно, навеянная ею. Эта неудачная пьеса никогда не была поставлена; это, несомненно, — худшее из всего написанного им. Несмотря на то, что в ней ясно чувствуется влияние «Пера Понта», театра Гауптмана и Метерлинка, она любопытна своими автобиографическими мотивами и присущим главному герою умонастроением: он слишком счастлив со своей женой и покидает мирный очаг, чтобы вдали от дома узнать сердечные бури.