Стихи Тэффиа

Гаснет моя лампада...

Гаснет моя лампада...
Полночь глядит в окно...
Мне никого не надо,
Я умерла давно!

Я умерла весною,
В тихий вечерний час...
Не говори со мною, -
Я не открою глаз!

Не оживу я снова -
Мысли о счастье брось!
Чёрное, злое слово
В сердце моё впилось...

Гаснет моя лампада...
Тени кругом слились...
Тише!.. Мне слёз не надо.
Ты за меня молись!

Лунное

Не могу эту ночь провести я с тобой!
На свиданье меня месяц звал голубой.
Я ему поклялась, обещала прийти.
Я с тобой эту ночь не могу провести!

Нет, оставь! Не целуй! Долгой лаской не мучь!
Посмотри - уж в окно бьёт серебрянный луч.
Только глянет на нас бледный месяца лик -
Ненавистен и чужд станешь ты в тот же миг!

Подбегу я к окну... Я окно распахну...
Свои руки, себя всю к нему протяну...
И охватит меня бледный лунный туман,
Серебристым кольцом обовьёт он мой стан...

Он скользнёт по плечам, станет кудри ласкать,
На ресницах моих поцелуем дрожать...
Он откроет душе, как ночному цветку,
Невозможной мечты и восторг и тоску.

Буду счастье искать я в тревожном, больном
Красоты и греха ощущенье двойном,
Умирать без конца... До конца замирать,
Трепет лунных лучей, как лобзанье, впивать...

Так оставь! Не терзай меня тщетной мольбой!
Не могу эту ночь провести я с тобой!..

Пчёлки

Мы бедные пчёлки, работницы-пчёлки!
И ночью и днём всё мелькают иголки
В измученных наших руках!
Мы солнца не видим, мы счастья не знаем,
Закончим работу и вновь начинаем
С покорной тоскою в сердцах.

Был праздник недавно. Чужой. Нас не звали.
Но мы потихоньку туда прибежали
Взглянуть на веселье других!
Гремели оркестры на пышных эстрадах,
Кружилися трутни в богатых нарядах,
В шитье и камнях дорогих.

Мелькало роскошное платье за платьем...
И каждый стежок в них был нашим проклятьем
И мукою каждая нить!
Мы долго смотрели без вдоха, без слова...
Такой красоты и веселья такого
Мы были не в силах простить!

Чем громче лились ликования звуки -
Тем ныли больнее усталые руки,
И жить становилось невмочь!
Мы видели радость, мы поняли счастье,
Беспечности смех, торжество самовластья...
Мы долго не спали в ту ночь!

В ту ночь до рассвета мелькала иголка:
Сшивали мы полосы красного шёлка
Полотнищем длинным, прямым...
Мы сшили кровавое знамя свободы,
Мы будем хранить его долгие годы,
Но мы не расстанемся с ним!

Всё слушаем мы: не забьёт ли тревога!
Не стукнет ли жданный сигнал у порога!..
Нам чужды и жалость и страх!
Мы бедные пчёлки, работницы-пчёлки,
Мы ждём, и покорно мелькают иголки
В измученных наших руках...

Фиалки

Алчен век матерьялизма, —
По заветам дарвинизма
Все борьбу ведут.
Говорят, что без рекламы
Даже в царстве далай-ламы
Не продашь свой труд.

Врач свой адрес шлёт в газеты,
И на выставку портреты —
Молодой поэт.
Из писателей, кто прыткий,
Вместе с Горьким на открытке
Сняться норовит.

И мечтает примадонна:
«Проиграть ли беспардонно
Золото и медь,
Отравиться ли арбузом,
Или в плен попасть к хунхузам,
Чтобы прогреметь?..»

Все такой мечтой объяты,
Чужды ей лишь адвокаты,
Лишь они одни
Сторонятся общей свалки
И стыдливо, как фиалки,
Прячутся в тени.

Манит титул бюрократа,
Манит чин меньшого брата,
Почесть — старых бар...
Адвоката — только плата,
Только блеск и звон дуката,
Только — гонорар!

Иностранные собратья
Их зовут в свои объятья,
Славу им сулят.
«Слава — яркая заплата»...
Где ж на фраке адвоката
Место для заплат?

Заграничные союзы
Причиняют всем конфузы,
Кто к ним приобщён:
Списки членов рассылают —
Ядом гласности пятнают
Девственность имён...

Не для нас такие нравы!
Хуже мерзостной отравы
Гласность нам претит!
Отступитесь, иностранцы,
Чтоб стыдливости румянцы
Нам не жгли ланит!

Статьи о литературе

2015-04-07
Почему же только месяц, когда я прожил в Ташкенте не менее трех лет? Да потому, что для меня тот месяц был особенным. Сорок три года спустя возникла непростая задача вспомнить далекие дни, когда люди не по своей воле покидали родные места: шла война! С большой неохотой переместился я в Ташкент из Москвы, Анна Ахматова — из блокадного Ленинграда. Так уж получилось: и она, и я — коренные петербуржцы, а познакомились за много тысяч километров от родного города. И произошло это совсем не в первые месяцы после приезда.
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.
2015-07-15
Осенью 1912 года Иван Алексеевич Бунин сказал корреспонденту «Московской газеты»: «...мною задумана и даже начата одна повесть, где темой служит любовь, страсть. Проблема любви до сих пор в моих произведениях не разрабатывалась. И я чувствую настоятельную необходимость написать об этом».