Стихи Ржевского

Клоп

Я лёг вчерася спать.
Клоп ночью к сонному ко мне влез на кровать
И стал меня кусать
И спать мешать;
Хотя не больно он кусает,
Да очень дурно он воняет.
Вонь часто больше нам и боли докучает.
У нас таких клопов довольно здесь бывает.

Ода I

Долго ль прельщаться
Нам суетой?
Долго ль гоняться
Тщетно за той?

Мы примечаем,
Время летит;
Но, ах, не знаем,
Смерть как скосит.

Миг умаляет
Здесь бытие
И приближает
То житие,

В коем забудем
Прелести зреть,
В коем не будем
Страсти иметь.

Всякий там станет
Так, как рожден,
И не вспомянет,
Чем он почтен.

Полно нам льститься
Пышностью сей;
Всем нам лишиться
Жизни своей.

Всё то минется,
Всё то пройдёт:
Счастье прервётся,
Смерть как придёт.

Портрет

Желать, чтоб день прошёл, собраний убегать,
Скучать наедине, с тоской ложиться спать,
Лечь спать, не засыпать, сжимать насильно очи,
Потом желать, чтоб мрак сокрылся тёмной ночи,
Не спав, с постели встать; а встав, желать уснуть.
Взад и вперёд ходить, задуматься, вздохнуть
И с утомлёнными глазами потягаться,
Спешить во всех делах, опять остановляться,
Всё делать начинав, не сделать ничего,
Желать, желав - не знать желанья своего,
Что мило, то узреть всечасно торопиться,
Не видя - воздыхать, увидевши - крушиться,
Внимав, что говорят, речей не понимать,
Нескладно говорить, некстати отвечать,
И много говоря - ни слова не сказать,
Идти, чтоб говорить, прийти - и всё молчать,
Волненье чувствовать жестокое в крови:
Се! зрак любовника, несчастного в любви.

Рондо

Не лучше ль умереть, ты часто рассуждаешь,
Успехов в чём-нибудь когда не обретаешь;
И часто говоришь: возможно ли терпеть?
Не лучше ль умереть?

Коль ты желанием своим не обладаешь,
Ища себе чинов, и их не получаешь,
На что на свете жить, коль радости не зреть?
Не лучше ль умереть?

Желав сокровища, ты голову ломаешь,
Но тщетно тратишь труд, его не умножаешь.
Несносно, коль ни в чём успехов не иметь.
Не лучше ль умереть?

Влюбясь в красавицу, пред нею воздыхаешь;
О рок! ты вздохи те все суетно теряешь.
Доколе мучиться? доколь в любови тлеть?
Не лучше ль умереть?

Желанного конца уже ты достигаешь:
Идёт желанна смерть - ты на неё взираешь.
Скажи, желаешь ли теперь ты умереть?
Не лучше ль потерпеть?

Охотно умереть ты для того желаешь,
Что скоро смерти ты себе не ожидаешь,
И только говоришь: «Не лучше ль умереть?»
Не лучше ль потерпеть?

Рондо

И всякий так живет, ты думаешь всечасно;
Но худо извинять порок в себе пристрастно.
Хотя бы утонул в пороках злых весь свет,
Неправ и ты, хотя и всякий так живет.

И всякий так живет, вещаешь ты напрасно;
Тем извинять себя безумию причастно.
Та мысль не облегчит, коль сердце совесть рвет:
Один ли только я? - и всякий так живет.

И всякий так живет, о мнение ужасно!
В объятия твои ввергать себя опасно.
Сия жестока мысль в несчастье приведет,
Как станем рассуждать: и всякий так живет.

Станс

Прости, Москва, о град, в котором я родился,
В котором в юности я жил и возрастал,
В котором живучи, я много веселился
И где я в первый раз любви подвластен стал.

Любви подвластен стал, и стал лишён покою,
В тебе, в тебе узнал, что прямо есть любить,
А ныне принуждён расстаться я с тобою,
Злой рок мне осудил в пустынях жизнь влачить.

Но где, расставшися с тобою, жить ни буду,
Любви не истреблю к тебе я никогда,
Ни на единый час тебя я не забуду,
Ты в памяти моей пребудешь завсегда.

Приятности твои на мысли вображая,
В пустынях буду я по всякий час скучать,
Там стану воздыхать и стану, воздыхая,
Стенящим голосом Кларису воспевать.

Станс

Прости, приятное теперь уединенье,
Расстался я с тобой,
В тебе я чувствовал прямое утешенье,
Свободу и покой.

Гражданска суета мой дух не возмущала,
Любезна простота
Селян незлобивых меня там утешала
И места красота.

Сколь мило слушать то, как птички воспевают
По рощам меж кустов!
Миляй, что люди все без злости пребывают;
Там нет клеветников.

Там злоба с завистью меж них не обитает
И царствует покой.
Едина истина сердцами обладает,
Там век цветёт златой.

Там нет насилия, там нет и утесненья
От общих всем врагов.
В равенстве все живут, от сильных нет грабленья,
Не слышно стону вдов.

Херасков! разлучась со мной, ты там остался,
Где век златой цветет;
А я, жалеючи, мой друг, с тобой расстался,
Чтоб жить, утех где нет.

Играти мыслями, играть моей душою
Угодно, знать, судьбе.
Ища спокойствия, лишенный здесь покою,
Завидую тебе.

Хоть нет надежды мне любить

Хоть нет надежды мне любить,
Хоть я вотще тобой прельщаюсь,
Но страсть не можно истребить,
Хоть истребляти я стараюсь.
Ах, нет на то довольно сил!
Твой взор мне больше жизни мил.

Чем больше мне любить тебя
Судьбина наша запрещает,
Тем более, твой взор любя,
Моя горячность возрастает,
Тем больше рушится покой,
Тем больше я прельщён тобой.

С судьбой я мысли соглашал,
Тебя я долго удалялся;
Но тем любовь лишь умножал
И, ей противяся, терзался.
Хоть нет надежды никакой,
Однако ввек пребуду твой.

Любезная, то знаю я,
Что ввек тобой любим не буду,
Но сколь продлится жизнь моя,
Тебя, драгая, не забуду.
Хоть тщетно взор тобой прельщён,
Я для тебя на свет рождён.

Элегия

Престрогою судьбою
Я стражду, огорчён,
И ею я с тобою
Навеки разлучён.
Чем боле я прельщаюсь,
Тем боле я грущу,
И боле тем лишаюсь
Того, чего ищу;
Но боле чем лишаюсь
Надежды я судьбой,
Тем боле я прельщаюсь,
Любезная, тобой.
Тебе моей не быти,
Я знаю, никогда,
Тебя мне не забыти,
Я знаю, навсегда.
Лице твое прекрасно
Из мысли вон нейдёт,
Мечтаяся всечасно,
Покою не даёт.
Когда тебя не вижу,
Смущаюсь и грущу,
Я всё возненавижу,
Везде тебя ищу;
Но ежели с тобою
Когда увижусь я,
Представлю, что судьбою
Плачевна жизнь моя:
Весь ум мой возмутится,
И сердце обомрет,
Всё чувствие затмится,
В глазах померкнет свет.
Я от тебя скрываюсь;
Но, скрывшися, грущу
И мыслей порываюсь,
Опять тебя ищу.
Опять тебя увижу,
Опять грущу, узря,
Опять возненавижу
Я жизнь, тобой горя.
Нигде мне нет покою,
Я всем его гублю,
Но, мучася тоскою,
Ещё сильняй люблю.
Я знаю, что не буду
Утешен я, любя;
Но вечно не забуду,
Любезная, тебя.
Мне то сужденно частью,
Чтобы, любя, страдать
И чтоб, терзаясь страстью,
Отрады не видать.

Элегия

Рок всё теперь свершил, надежды больше нет.
Противна стала жизнь, противен стал мне свет.
Почто вступить в сей град желал я повсечасно?
О суетная мысль, желание напрасно!
О град, который я забав жилищем звал,
Ты мне противен днесь, ты мне несносен стал.
Мне мнится, здесь места приятность потеряли,
И все уже в тебе забавы скучны стали.
Тобой я мучуся, смущаюся тобой,
Мой взор скучает днесь и дух страдает мой.
Как сердце в власть моё любови покорилось,
С тех пор уж для меня здесь всё переменилось;
С тех пор в тебе часов весёлых не видал:
Иль дух мой или ты забавы потерял.
Но нет! места твои приятства наполненны,
Приятные в тебе утехи насажденны,
И всякий в радостях, в утехах здесь живет;
Лишь мне единому в тебе забавы нет.
Всего меня судьба жестокая лишила,
Как хищницу забав увидеть мне судила;
Как хищницу забав и сердца моего,
Которой в свете нет прелестней ничего,
Которая меня терзает и прельщает;
Прельщает красотой, суровостью терзает.
Прелестна, хороша... но что о том вещать?
Довольно, что мила; довольно уж сказать:
Нет мер тому, как я... как я её люблю,
Нет мер... нет мер и в том, какую грусть терплю.
Мила мне... я люблю... но льзя ль то изъяснить?
Не знаю, как сказать, могу лишь вобразить.
Она мила... мила... я слов не обретаю,
То точно рассказать, что в сердце ощущаю;
И горести мои подобны страсти сей,
Но вымолвить нельзя, как стражду я от ней.
Тот гласом сладостным печаль свою вспевает,
Кого несчастие умеренно терзает;
А я, вообразя мой рок, теряю ум,
Лишаюсь памяти, лишаюся всех дум;
Слабеют чувства все, язык мой цепенеет,
Слабеет голос мой и сердце каменеет,
И запекаются стенящие уста;
Но вобразяся в мысль её мне красота,
И чувства мне и глас и муки возвращает,
И в новую опять меня печаль ввергает.
Год целый, как душа вдалась ей в власть моя;
Но всякий вижу раз вновь прелести в ней я.
Как ни увижусь с ней, питая взор мой страстной,
Мню, что не видывал ещё такой прекрасной.
Я мышлю: хоть вчерась с ней день препровождал,
А столько красоты вчерась в ней не видал.
В ней час от часа, зрю, приятность прибывает,
И час от часа к ней любовь моя взрастает.
Год целый уж тому, как взор её драгой
Похитил все мои забавы и покой;
Но всякий мышлю день, как на неё взираю,
Что новую ещё я рану получаю,
Что новую ещё я чувствую к ней страсть,
И вновь влекут меня несклонности в напасть.
Теперь вещающу она мне вобразилась,
И новая ещё приятность в ней открылась.
Я зрю мечтательно её прекрасный взор,
И слышу мысленно её я разговор;
Но и мечтательно она меня терзает,
Несклонно говорит, суровый взор кидает.
Исчезни, о мечта, которой мучусь я,
Которой стала жизнь несчастлива моя.
Не выходи из уст, название опасно,
Не вображайся в мысль мою, лице прекрасно;
Лице, которое нарушило покой,
Которое люблю равно с моей душой,
Которое меня по всякий час прельщает,
И дух питает мой, и взор мой утешает.
Ах! что я говорю? мой ум рассеян стал,
Я нечувствительно в беспамятстве сказал.
Стремясь её забыть, всечасно вображаю;
Стремясь о ней молчать, неволей изрекаю.
Однако оный плач последний будет мой,
Я больше воспевать не стану случай злой;
И град оставлю сей, в котором я родился,
Тот град, в котором я столь много веселился;
Сокроюся отсель, не буду в сей стране;
Убежищем моим пустыня будет мне.
Оставя навсегда страну сию драгую,
Я жителям вещать лесов часть буду злую.
Прости, любезный град, прости в последний раз:
Не будет больше здесь вовек мой слышен глас.
Но ах! когда сие лишь в мысли вображаю,
Воображением мятусь и обмираю.
Не можно мне себя никак преодолеть,
Не можно мне моей возлюбленной не зреть.
Я только ныне тем единым веселюся,
Как вместе с хищницей души я нахожуся.
Лишь то считаю я утехою моей...
Ах нет... нет... смертный яд я пью утехой сей.
Влеки меня, судьба, неволей дух терзая,
Влеки, рок, слов моих и вздохов не внимая.
Однако хоть меня с ней можешь разлучить,
Хотя не буду зреть, но буду век любить.
Дух будет век страдать, равно как днесь страдает;
Лишь смерть мне возвратить покой мой обещает.
Приди ж скоряе, смерть... увы... лишусь драгой,
Что ж?.. жить?.. мне в жизни нет утехи никакой.
Чего ж теперь желать?.. не знаю; лишь мятуся.
Играй, жестокий рок, я в власть тебе вдаюся;
Сугубь мои беды, сугубь мой тяжкий стон,
И тайны все теперь влеки из сердца вон.
Пусть знают все теперь, как рвусь я и страдаю;
Пусть знает... что сказать?.. я речи повторяю:
Рок всё уже свершил, надежды больше нет,
Противна стала жизнь, противен стал мне свет.

Я знаю, что ты мне, жена, весьма верна

Я знаю, что ты мне, жена, весьма верна,
Да для того, что ты, мой свет, весьма дурна!

Статьи о литературе

2015-07-21
Тема любви у Бунина — большое «окно» в жизнь. Она позволяет ему соотнести глубокие душевные переживания с явлениями внешней жизни, а также проникать в «тайная тайных» человеческой души, исходя из влияния на человека объективной действительности. Великое чувство, связывающее людей, превращается под пером Бунина в страдание, приносящее горечь и мучительную боль. Тема любви очень важна в плане эстетического отношения писателя к действительности и многое разъясняет в его миропонимании.
2015-08-27
Князь Сергей Михайлович Волконский (1860—1937) — внук декабриста, театральный деятель. В 1899—1901 годах был директором императорских театров, он автор статей о ритмическом воспитании, книги«Человек на сцене» (1912) — о ритме и выразительности движений. С осени 1918 года С.М.Волконский жил в Москве, читал лекции в Институте слова, преподавал в Художественном театре, в студии Вахтангова, в еврейском театре Габима.
2015-07-21
Одоевцева, одна из молодых писателышц-эмигранток, жена Иванова, примыкавшего в России к акмеистическому кругу, любимая, по ее утверждению, ученица Гумилева, недавно выпустившая книгу о нем, так писала о Кузнецовой: «Нет, ни на Беатриче, ни на Лауру она совсем не похожа.. Она была очень русской, с несколько тяжеловесной, славянской прелестью. Главным ее очарованием была медлительная женственность и кажущаяся покорность, что, впрочем, многим не нравилось».