Стихи Морица

Вопли

Поэтов нет! Поэтов тьма!
Кто их читал?!. На благо флагу –
Покрыть стихами все дома
И туалетную бумагу!

Стихов навалом! Нет имён!
Имён навалом, нет раскрутки!
Раскрутка есть, но нет времён!
Вернуть кураж! А как, малютки?..

Покрыть стихами все места,
Где строить дорого дороги,
Где вместо сгнившего моста
Стихи дешевле класть под ноги!

Вернуть поэтам стадион
И тех раскрутчиков прекрасных,
Которых вспомнить – страшный сон!
Вернуть им время «семичастных»!

Вернуть им тиражей успех,
Умно раскрученный запретом
На Ц.......,
на М..........,
на П........, – на всех,
Чьё имя светится при этом!..

Домик с трубой

Помню я, в детстве
Над нашей избой
В небо струился
Дымок голубой,

Чурки пылали
За дверцей в печи
И раскаляли огнём
Кирпичи,

Чтобы держался
Наш домик в тепле,
Пшённая каша
Томилась в котле!

И, напевая,
Летел в дымоход
Дым, согревая
Зимой небосвод.

Очень мне нравился
Фокусник-дым,
Он развлекал меня
Видом своим,

Он превращался
В дракона, в коня,
Он заставлял
Волноваться меня!

Мог он построить
Над нашей трубой
Царство любое
И город любой,

Всякое чудище
Мог победить,
Чтоб не повадилось
Людям вредить!

Жалко, что этот
Дымок голубой
В сказку отправился
Вместе с трубой!

Чтобы теперь
У него побывать,
Надо картинку
Нарисовать:

Домик с трубой,
Домик с трубой,
В небо струится
Дымок голубой!

Как медленно движутся мысли!

Как медленно движутся мысли!
И тучи нависли в горах.
И водоросли раскисли.
И день превращается в прах.

Сидишь, как лягушка, уставясь
На крылья добычи своей.
Цветок превращается в завязь,
А птенчик - уже соловей.

А ты синекрылую точку
Не можешь поймать языком -
Не то что из воздуха строчку
Исхитить внезапным рывком!

За это бы время дурнушка
Могла бы пленить молодца,
И мебелью стала бы стружка,
И шубою стала б овца.

Да ты бы за это бы время
С твоей красотой и умом
Ходил уважаемый всеми,
Себя не считая дерьмом.

Проклятье! До низшей ступени
Скатиться и так отупеть,
Чтоб, слыша небесное пенье,
Пером на бумаге скрипеть.

Кулачный бой

Мне, узкоглазой и ширококостной,
Февральским утром в год бы високосный,
Когда по небу мечется заря
В тулупе красном, речью бы несносной
На Лобном месте мне б гневить царя
И крикнуть: – Царь! Ты много войска маешь,
Но ни черта в стихах не понимаешь,
Черства твоя порода и глуха...
Опричнина – жестокая затея,
Кровопролитье – до-о-о-лгая затея,
Опричник зря кровавый бой затеял
Со мной на понимание стиха.
Вот он впрягает шею, руки, плечи
В дилемму – не убить, так искалечить,
Но – не читать, не слышать, не видать,
Столкнуть с Земли, покончить с днём рожденья,
В то солнечное, яркое сплетенье
Строфы, – ногой, обутой в хром, поддать!

О, как всего, что с лёту не понятно,
Боятся те, кто носит крови пятна
На рукавах камзола!.. Вникни, царь.
Поэт – это священная корова,
И если государство нездорово,
Ты песню топором не отрицай!
Ведь кто бы смог из преданного войска
Смочить траву слюной такого свойства,
Чтоб ты глотал метафор молоко,
И мозг светлел и улыбалось тело?..
Я стoю плахи, но не в этом дело,
А дело в том, что царство – велико,
А в нём одним опричникам легко.
А топоры – не лёд, они не тают,
И головы, как яблоки, слетают
С мертвецким стуком с Лобного крыльца,
И мозг чернеет, истуканом – тело...
- Ты стоишь плахи!
– Царь, не в этом дело.
Казни меня, но государство в целом
Вполне достойно лучшего конца!..

Мой подвал

Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли,
Фонтаны били голубые
И розы красные росли.

В саду пиликало и пело —
Журчал ручей и цвёл овраг,
Черешни розовое тело
Горело в окнах, как маяк.

Душа дождём дышала сладко,
Подняв багровый воротник,
И, словно нежная облатка,
Щегол в дыхалище проник.

Во мне бурликнул свет, как скрипка,
Никто меня не узнавал, —
Такая солнечная глыбка
Преобразила мой подвал.

С тех пор прошло четыре лета.
Сады — не те, ручьи — не те.
Но помню просветленье это
Во всей священной простоте.

И если достаю тетрадку,
Чтоб этот быт запечатлеть,
Я вспоминаю по порядку
Всё то, что хочется воспеть.

Всё то, что душу очищало,
И освещало, и влекло,
И было с самого начала,
И впредь исчезнуть не могло:

Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли,
Фонтаны били голубые
И розы красные росли.

Не бывает напрасным прекрасное.

Не бывает напрасным прекрасное.
Не растут даже в чёрном году
Клён напрасный, и верба напрасная,
И напрасный цветок на пруду.

Невзирая на нечто ужасное,
Не текут даже в чёрной тени -
Волны, пенье, сиянье напрасное
И напрасные слёзы и дни.

Выпадало нам самое разное,
Но ни разу и в чёрных веках -
Рожь напрасная, вечность напрасная
И напрасное млеко в сосках.

Дело ясное, ясное, ясное -
Здесь и больше нигде, никогда
Не бывает напрасным прекрасное!
Не с того ли так тянет сюда

Сила тайная, магия властная,
Звёздный зов с берегов, облаков -
Не бывает напрасным прекрасное! -
Ныне, присно, во веки веков...

После войны

В развалинах мерцает огонёк,
Там кто-то жив, зажав огонь зубами,
И нет войны, и мы идём из бани,
И мир пригож, и путь мой так далёк!..
И пахнет от меня за три версты
Живым куском хозяйственного мыла,
И чистая над нами реет сила -
Фланель чиста и волосы чисты.
И я одета в чистый балахон,
И рядом с чистой матерью ступаю,
И на ходу почти что засыпаю,
И звон трамвая серебрит мой сон.
И серебрится банный узелок
С тряпьём. И серебрится мирозданье.
И нет войны, и мы идём из бани,
Мне восемь лет, и путь мой так далёк!..
И мы в трамвай не сядем ни за что -
Ведь после бани мы опять не вшивы!
И мир пригож, и все на свете живы,
И проживут теперь уж лет по сто!
И мир пригож, и путь мой так далёк,
И бедным быть - для жизни не опасно,
И, Господи, как страшно и прекрасно
В развалинах мерцает огонёк.

Простой приём

Когда число погубленных во имя
Объятий в зоне европейских благ
Перерастёт размерами своими
Вторую Мировую и Гулаг,

Тогда ничтожными покажутся потери
Для поколений страшной новизны.
Они возьмутся, как за ручку двери,
За жертвенную практику страны.

Их память генетически готова
Наращивать погубленных число, -
И нет приёма, более простого
И лёгкого, чем это ремесло.

Старое кино

В старых фильмах – наивные люди,
В старых фильмах – наивные власти,
Представленья наивны о блуде,
Представленья наивны о страсти.

Там наивные пушки грохочут,
Там злодеи наивно жестоки.
В старых фильмах – наивности почерк
Оставляет предсмертные строки.

Там расцветы наивных империй
И восстанья наивных колоний,
Там наивных полно суеверий,
Там наивны уран и плутоний.

Там наивны кровавые битвы,
Там наивны коварные игры,
В старых фильмах – наивные бритвы
И наивных наркотиков иглы.

И с улыбкой глядим превосходства
Мы на эту наивную живность, -
Зная страшную силу господства,
Что угробила нашу наивность.

Страна вагонная, вагонное терпенье

Страна вагонная, вагонное терпенье,
вагонная поэзия и пенье,
вагонное родство и воровство,
ходьба враскачку, сплетни, анекдоты,
впадая в спячку, забываешь - кто ты,
вагонный груз, людское вещество,
тебя везут, жара, обходчик в майке
гремит ключом, завинчивая гайки,
тебя везут, мороз, окно во льду,
и непроглядно - кто там в белой стуже
гремит ключом, затягивая туже
всё те же гайки... Втянутый в езду,
в её крутые яйца и галеты,
в её пейзажи - забываешь, где ты,
и вдруг осатанелый проводник
кулачным стуком, окриком за дверью,
тоску и радость выдыхая зверью,
велит содрать постель!.. И в тот же миг,
о верхнюю башкой ударясь полку,
себя находишь - как в стогу иголку,
и молишься, о Боже, помоги
переступить зиянье в две ладони,
когда застынет поезд на перроне
и страшные в глазах пойдут круги.

Терпи, мой родной, терпи!

Терпи, мой родной, терпи!
Страдай, мой родной, страдай!
В чужой постели не спи,
Кусок чужой не съедай.

Не зарься на скарб чужой,
Не пачкай чужую честь -
Не будешь горбат душой,
А будешь такой, как есть.

Надежды чужой не гробь,
Досады чужой не множь.
Ты - человек, ты - дробь,
Правды и кривды дрожь!..

Пестуй детей чужих,
Падок не будь на месть -
Будешь не дрянь мужик,
А будешь такой, как есть.

Храмов чужих не хай,
Веры чужой не пни,
С нищим дели сухарь,
Родине долг верни.

В худшие дни не трусь,
В лучшие не наглей, -
Может быть, я вернусь
Матерью быть твоей.

Хорошо - быть молодым!

Хорошо - быть молодым,
За любовь к себе сражаться,
Перед зеркалом седым
Независимо держаться,
Жить отважно - черново,
Обо всём мечтать свирепо,
Не бояться ничего -
Даже выглядеть нелепо!

Хорошо - всего хотеть,
Брать своё - и не украдкой,
Гордой гривой шелестеть,
Гордой славиться повадкой,
То и это затевать,
Порывая с тем и этим,
Вечно повод подавать
Раздувалам жарких сплетен!

Как прекрасно - жить да жить,
Не боясь машины встречной,
Всем на свете дорожить,
Кроме жизни скоротечной!
Хорошо - ходить конём,
Власть держать над полным залом,
Не дрожать над каждым днём -
Вот уж этого навалом!

Хорошо - быть молодым!
Просто лучше не бывает!
Спирт, бессонница и дым -
Всё идеи навевает!
Наши юные тела
Закаляет исступленье!
Вот и кончилось, ля-ля,
Музыкальное вступленье, -

Но пронзительный мотив
Начинается! Вниманье!
Спят, друг друга обхватив,
Молодые - как в нирване.
И в невежестве своём
Молодые человеки -
Ни бум-бум о берегах,
О серебряных лугах,
Где седые человеки
Спать обнимутся вдвоём,
А один уснёт навеки.
...Хорошо - быть молодым!..

Чёртик

К нам прискакал весёлый чёртик,
Он кувыркался и плясал,
Он ел мороженое, тортик,
Рога копытами чесал!

Хвостом он бил по барабану,
Потом он делал ход конём,
Потом он бегал по дивану,
Покуда не заснул на нём.

Мы сняли с чёртика одёжки,
Копыта сняли, хвост и рожки,
И увидали, что чертёнок –
Наш обожаемый ребёнок!

Я с гениями водку не пила

Я с гениями водку не пила
И близко их к себе не подпускала.
Я молодым поэтом не была,
Слух не лелеяла и взоры не ласкала.

На цыпочках не стоя ни пред кем,
Я не светилась, не дышала мглою
И свежестью не веяла совсем
На тех, кто промышляет похвалою.

И более того! Угрюмый взгляд
На многие пленительные вещи
Выталкивал меня из всех плеяд,
Из ряда - вон, чтоб не сказать похлеще.

И никакие в мире кружева
Не в силах были напустить тумана
И мглой мои окутать жернова
И замыслы бурлящего вулкана.

Так Бог помог мне в свиту не попасть
Ни к одному из патриархов Музы,
Не козырять его любовью всласть,
Не заключать хвалебные союзы,

Не стать добычей тьмы и пустоты
В засиженном поклонниками зале...
Живи на то, что скажешь только ты,
А не на то, что о тебе сказали!

Статьи о литературе

2015-06-04
В 1903 году в журнале «Новый путь» появилась первая рецензия, написанная Александром Блоком. Не случайной была его встреча с изданием, во главе которого стояли 3. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковский. До личного знакомства с ними (в марте 1902 года) Блок много и внимательно изучал сочинения Мережковского, и как отмечает Вл. Орлов: «Почти все размышления Блока в юношеском дневнике об антиномии языческого и христианского мировоззрений («плоти» и «духа»).
2015-07-21
Сопоставление идей многих произведений писателя, посвященных теме любви, говорит о том, что он ищет некий «общий знаменатель» несовершенства жизни, выявляет то, что нарушает ее гармонию, разъединяет людей, уродует прекрасное и разрушает доброе.
2015-05-12
Широкая синяя Нева, до моря рукой подать. Именно река заставила Петра принять решение и заложить здесь город. Он дал ему свое имя. Но Нева не всегда бывает синей. Нередко она становится черно-серой, а на шесть месяцев в году замерзает. Весной невский и ладожский лед тает, и огромные льдины несутся к морю. Осенью дует ветер, и туман окутывает город — «самый отвлеченный и самый умышленный город на всем земном шаре».