Стихи Жарова

Взвейтесь кострами

Взвейтесь кострами, синие ночи!
Мы - пионеры, дети рабочих.

Близится эра
Светлых годов.
Клич пионера -
«Всегда будь готов!»

Радостным шагом, с песней весёлой,
Мы выступаем за комсомолом.

Мы поднимаем алое знамя,
Дети рабочих, смело за нами!

Грянем мы дружно песнь удалую
За пионеров семью мировую.

Взвейтесь кострами, синие ночи!
Мы - пионеры, дети рабочих.

Грустные ивы

Грустные ивы склонились к пруду,
Месяц плывёт над водой.
Там, у границы, стоял на посту
Ночью боец молодой.

В грозную ночь он не спал, не дремал,
Землю родную стерёг.
В чаще лесной он шаги услыхал
И с автоматом залёг.

Чёрные тени в тумане росли,
Туча на небе темна...
Первый снаряд разорвался вдали -
Так начиналась война.

Трудно держаться бойцу одному,
Трудно атаку отбить.
Вот и пришлось на рассвете ему
Голову честно сложить.

Грустные ивы стоят у пруда,
Месяц глядит с вышины...
Сонному берегу шепчет вода
Имя героя страны.

Вместе с победой спокойные дни
В эти вернулись края.
Ночью на тихой заставе огни
Вновь зажигают друзья.

Заветный камень

Холодные волны вздымает лавиной
Широкое Чёрное море.
Последний матрос Севастополь покинул,
Уходит он, с волнами споря.

И грозный, солёный, бушующий вал
О шлюпку волну за волной разбивал.
В туманной дали
Не видно земли,
Ушли далеко корабли.

Друзья-моряки подобрали героя.
Кипела волна штормовая.
Он камень сжимал посиневшей рукою
И тихо сказал, умирая:

«Когда покидал я родимый утёс,
С собою кусочек гранита унёс...
Затем, чтоб вдали
От крымской земли
О ней мы забыть не могли.

Кто камень возьмёт, тот пускай поклянётся,
Что с честью носить его будет.
Он первым в любимую бухту вернётся
И клятвы своей не забудет!

Тот камень заветный и ночью, и днём
Матросское сердце сжигает огнём.
Пусть свято хранит
Мой камень-гранит,
Он русскою кровью омыт».

Сквозь бури и штормы прошёл этот камень,
И стал он на место достойно.
Знакомая чайка взмахнула крылами,
И сердце забилось спокойно.

Взошёл на утёс черноморский матрос,
Кто Родине новую славу принёс,
И в мирной дали
Идут корабли
Под солнцем родимой земли.

Ходили мы походами

Ходили мы походами
В далёкие моря,
У берега французского
Бросали якоря.
Бывали мы в Италии,
Где воздух голубой,
И там глаза матросские
Туманились тоской.

Помним наши рощи золотые,
Помним степи, горы, берега!
Милый край, Советская Россия,
Ты морскому сердцу дорога!

Красивы африканские
Заливы, города,
Пылает в южной полночи
Хрустальная звезда.
Но где бы мы ни плавали, -
Все звёзды над водой
Казались нам московскою
Кремлёвскою звездой.

Везде, куда отважные
Заходят моряки,
Им снятся наши гавани,
Родные маяки.
Путями океанскими
Прошли мы целый свет,
Но краше нашей Родины
Нигде на свете нет.

Ходили мы походами
В далёкие моря,
У берега французского
Бросали якоря.
Бывали мы в Италии,
Где воздух голубой,
И там глаза матросские
Туманились тоской.

Статьи о литературе

2015-07-21
Бедность, равнодушие издательств тягостно переносились Иваном Алексеевичем. Неизмеримо острее, однако, воспринимались страшные события, начавшиеся с приходом к власти фашистов. В октября 1936 года Бунин сам оказался жертвой их жестоких и бессмысленных порядков. В немецком городке Линдау он был задержан, раздет догола, грубо обыскан, бесстыдно допрошен. В результате писатель заболел и вынужден был, едва достигнув Женевы, вернуться в Париж.
2015-06-04
Война застигла Блока в Шахматове. Он встретил ее как новую нелепость и без того нелепой жизни. Он любил Германию, немецкие университеты, поэтов, музыкантов, философов; ему трудно понять, почему народы должны сражаться в угоду своим властителям. Самый тяжелый и позорный мир лучше, чем любая война. Любовь Дмитриевна сразу же выучилась на сестру милосердия и отправилась на фронт. Михаил Терещенко отказался от всякой литературной деятельности.
2015-08-27
15 мая 1922 года Цветаева с десятилетней дочерью Ариадной приехала в Берлин. Несмотря на то, что Берлин был тогда для русских писателей в изгнании своеобразной столицей, 1 августа того же года Цветаева уехала оттуда в Чехию. Жила там в деревнях Дольние и Горние Мокропсы, Новые Дворы, Иловищи, Вшеноры, бывала в Праге. Потом жила во Франции — под Парижем, в Париже. Россию не видала семнадцать лет.