Стихи Гончарова

Больной, как будто бы гранату

Больной, как будто бы гранату,
Бутылку бромную берёт,
И снова сонную палату
Корёжит хриплое: «Вперёд!»
Он всё идёт в свою атаку,
Он всё зовёт друзей с собой...
Наверно, был хороший бой!
Хирург и тот чуть-чуть не плакал
И, чтоб избавиться от слёз,
Какой-то бред о бреде нёс.
Когда же вечер языкатый
Оближет пыльную панель,
Внесут кого-то к нам в палату
На ту же самую постель!

Возвращение

А всё случилось очень просто...
Открылась дверь, и мне навстречу
Девчурка маленького роста,
Девчурка, остренькие плечи!

И котелок упал на камни.
Четыре с лишним дома не был...
А дочка, разведя руками,
Сказала: «Дядя, нету хлеба!»

А я её схватил — и к звёздам!
И целовал в кусочки неба.
Ведь это я такую создал.
Четыре с лишним дома не был...

Давно нас судьба

Давно нас судьба
Разлучила с тобой,
Мой верный товарищ,
Мой друг фронтовой.

Я помню отлично
Тот бой у реки,
Как вброд
Захватили реку казаки.

Вся жизнь наша стала
Бурлящей рекой
Под чьей-то зовущей
В атаку рукой.

И вот мы полвека
С тобою в пути.
Встаём, чтоб Отчизну
От смерти спасти.

Что было, то было,
Что будет – не в счёт.
Труба полковая
На подвиг зовёт!

Дыши огнём, живи огнём

Дыши огнём, живи огнём,
Пусть правды убоится тайна.
Случайно мы с тобой умрём,
Всё остальное - не случайно.

Смотри, как, напрягая слух,
Над Дикой балкой месяц вызрел.
Не говори: «случайный друг»,
«Случайный день», «случайный выстрел»...

Я вижу, над твоим крыльцом
Гнездится час твой чёрной птицей.
Не лги, а то умрёшь лжецом!
Не убивай - умрёшь убийцей!

Нет, не случайно, боль тая,
Идёт ко мне тропой печальной
На кладбище любовь моя,
Которую я звал случайной.

Когда тебя бессонной ночью

Когда тебя бессонной ночью
Снарядный визг в окоп швырнёт,
И ты поймёшь, что жизнь короче,
Чем южной звёздочки полёт, —
Пусть, славя жизнь, и ночь, и осень,
Отбой горнисты протрубят, —
Глотая кровь, ты сам попросишь
Своих друзей добить тебя.
Но не добьют... Внесут в палату,
Дадут железных капель пить,
Наложат гипс, и в белых латах,
Как памятник, ты станешь жить.
И выходят!.. Как из пелёнок,
Ты в жизнь шагнёшь из простыней, —
Нетерпеливый, как ребёнок,
Спешащий к матери своей.

Мне ворон чёрный смерти не пророчил

Мне ворон чёрный смерти не пророчил,
Но ночь была, и я упал в бою.
Свинцовых пуль трассирующий росчерк
Окончил биографию мою.

Сквозь грудь прошли расплавленные пули.
Последний стон зажав тисками скул,
Я чувствовал, как веки затянули
Открытую солдатскую тоску,

И как закат, отброшенный за хаты,
Швырнул в глаза кровавые круги,
И как с меня угрюмые солдаты
Неосторожно сняли сапоги...

Но я друзей не оскорбил упрёком.
Мне всё равно. Мне не топтать дорог.
А им - вперёд. А им в бою жестоком
Не обойтись без кирзовых сапог.

Не знаю, что делать с душою

Не знаю, что делать с душою
С моей, что не ведает сна.
Оставшись навек молодою,
Как снег побелела она.

Не знаю, что делать с душою.
Она затаилась и ждёт,
Как кто-то бездушной рукою
Кого-то в подъезде убьёт.

Наполнена болью до края.
Глазами уставилась в ночь.
Всё видит, всё знает страдая,
Не в силах кому-то помочь.

Никому звонить не стану

Никому звонить не стану,
Никого не приглашу,
Никому больную рану
Ни за что не покажу.

Рана рваная, сквозная
Кровоточит день и ночь
И, порою замирая,
Убегает сердце прочь.

Мне измена грудь пронзила,
Душу болью извела!
Ничего не пощадила,
Веру в сказку отняла.

Прощайте, спасибо

Прощайте, спасибо,
Я всех вас целую.
Я скоро лечу
На планету иную.
Меня подготовил
Учёный народ
В опасный, но нужный
Науке полёт.
Я там гуманоидам всем расскажу
О тех, с кем на этой планете дружу.
А вы обо мне вспоминайте порой
И детям скажите:
- Он был заводной.
Покрутишь чуть-чуть,
Или скажешь: Вперёд!
И он уже песню о чуде поёт.
Я скоро, друзья,
Улечу на планету,
Где жизни земной
Ну, конечно же, нету.
Я ваши улыбки с собой захвачу.
Я вас забывать
Даже там не хочу.

Скажите

Скажите,
Какое сегодня число?
Скажите,
Куда нас ещё занесло?
Кто этих просторов
Хозяин теперь?
Откройте скорее
Забитую дверь!

За дверью за этой
Живёт моя птица,
Та самая, что
Никого не боится.
За этой за дверью
Минувшие годы.
И призрак обещанной
Кем-то свободы.
Там реки и горы,
Леса и моря.
Моё вдохновенье –
Россия моя.

За этой за дверью
Всё то, чем богата
Скупая судьба
Фронтового солдата –
Слезинка от счастья
В глазах матерей
И радость
Не знающих горя детей.

Скоро, скоро я домой поеду

Скоро, скоро я домой поеду,
И земля закружится в окне.
И в купе какой-то непоседа
Заведёт бесёду о войне.

Будет любоваться им девчонка,
Восхищаясь радугой наград.
Мимо окон будет литься тонкий,
Слабо обозначенный закат.

Я не стану прерывать беседу,
Но и разговор не поддержу.
Я своей соседке и соседу
За победу выпить предложу

И за то, что скоро я увижу
Небольшую мельничную гать,
Бурей покорёженную крышу,
Бедами обиженную мать.

Низенькая, щуплая, без силы,
Жизнь свою высчитывает в днях.
Ей война, как сдачу, возвратила
Пулями побитого меня.

Ты спрашиваешь — как дела?

Ты спрашиваешь — как дела?
Дела — как пуля для орла.
Я ранен, но ещё лечу,
Я уберечь гнездо хочу.

Я скажу, мы не напрасно жили

Я скажу, мы не напрасно жили,
В пене стружек, в пыли кирпича,
Наспех стёганки и бескозырки шили,
Из консервных банок пили чай.

Кто скрывает, было очень туго,
Но мечтами каждый был богат.
Мы умели понимать друг друга,
С полувзгляда узнавать врага.

Свист осколков, волчий вой метели,
Амбразур холодные зрачки...
Время! Вместе с нами бронзовели
Наши комсомольские значки.

Да, когда нас встретит новый ветер
Поколений выросших, других, -
Я скажу, что мы на этом свете
Не напрасно били сапоги!

Статьи о литературе

2015-07-15
Тема любви прозвучала во весь голос в последней, пятой книге «Жизни Арсеньева». Над пятой книгой («Лика») Бунин работал с перерывами с 1933 по 1939 год. Сначала Бунин отделял «Лику» от первых четырех книг. Об этом, в частности, свидетельствует первый полный выпуск романа в 1939 году в издательстве «Петрополис». На обложке книги значилось: «Бунин. «Жизнь Арсеньева». Роман «Лика».
2015-06-04
Художники редко писали портреты Александра Блока при его жизни. До сих пор наиболее известен пастельный портрет поэта, выполненный Константином Сомовым в 1907 году по заказу издателя журнала «Золотое Руно» Рябушинского и опубликованный в первом номере этого журнала за 1908 год.
2015-07-06
По свидетельству современников, ранняя и неожиданная смерть Александра Ширяевда была в судьбе Есенина первой и, может быть, единственной невосполнимой потерей. «В ту страну, где тишь и благодать», ушел, не попрощавшись, не просто необходимый собеседник, верный соратник по литературной работе. Ушел человек из разряда тех, чье существование для его окружения естественно, как вдох и выдох, и чье отсутствие на празднике жизни делает его, этот праздник, неполноценным.