Стихи Фофанова

Аллея осенью

Пышней, чем в ясный час расцвета,
Аллея пурпуром одета.
И в зыбком золоте ветвей
Ещё блистает праздник лета
Волшебной прелестью своей.

И ночь, сходящую в аллею,
Сквозь эту рдяную листву,
Назвать я сумраком не смею,
Но и зарёй — не назову!

Бежит волной кипучий гребень.

Бежит волной кипучий гребень.
Поёт стремлению хвалу
И, разбиваясь о скалу,
Приносит ил, песок и щебень.

Не так ли юности порыв
Шумит, бежит, нетерпелив,
Поёт хвалу земной отваге...
Но властный опыт разобьёт
Его вольнолюбивый ход,
Как жёсткий берег - пену влаги...

Была ль то песнь, рождённая мечтою

Была ль то песнь, рождённая мечтою,
Иль песнею рождённая мечта, -
Не знаю я, но в этот миг со мною
Роднилися добро и красота.

От светлых дум сомненья исчезали,
Как лёгкий дым от гаснущей золы;
Я был далёк от сумрачной печали,
От злых обид и дерзостной хулы.

Я мир любил, и был любим я миром;
Тая в душе неугасимый свет,
Я в бездне бездн носился по эфирам,
С толпою звёзд, за сонмищем планет.

И видел я пленительные тайны
Бессмертного, божественного сна...
Я постигал, что зло и смерть случайны,
А жизнь с добром - и вечна и сильна.

Я ликовал смущённою душою,
И жар молитв сжигал мои уста...
Была ль то песнь, рождённая мечтою,
Иль песнею рождённая мечта?..

В альбом В. В. Бертенсона

Сильней и глубже век от века
Земли и мысли торжество.
Всё меньше веры в божество
И больше — веры в человека!

Вечернее небо, лазурные воды

Вечернее небо, лазурные воды,
В лиловом тумане почившая даль —
Всё прелестью дышит любви и свободы.
Но в этом чарующем лике природы
Читаю, как в книге, свою же печаль.

И мнится, что всё под лазурью румяной:
Склонённые ивы над сонным прудом
И лес тёмно-синий за далью туманной —
Всё это лишь призрак, обманчиво-странный,
Того, что созиждилось в сердце моём.

Всё это — отрывок поэмы певучей,
Кипящей глубоко в душе у меня,
Где много так веры и страсти кипучей,
Где много так жажды к свободе могучей,
Так много печали и много огня!

Догорает мой светильник.

Догорает мой светильник.
Всё стучит, стучит будильник,
Отбивая дробь минут;
Точно капли упадают
В бездну вечности - и тают, -
И опять, опять живут!

Ночь морозна. Небо звёздно,
Из него мерцает грозно
Вечность мудрая сама.
Сад в снегу, беседка тоже,
И горит в алмазной дрожи
Тёмных ёлок бахрома...

Дрожащий блеск звезды вечерней

Дрожащий блеск звезды вечерней
И чары вешние земли
В былые годы суеверней
Мне сердце тронуть бы могли.
А ныне сумрак этот белый,
И этих звёзд огонь несмелый,
И благовонных яблонь цвет,
И шелест, брезжущий по саду, —
Как бледный призрак прошлых лет,
Темно и грустно блещут взгляду.
Хочу к былому я воззвать,
Чтоб вновь верней им насладиться,
Сны молодые попытать,
Любви забытой помолиться!..

Звёзды ясные, звёзды прекрасные

Звёзды ясные, звёзды прекрасные
Нашептали цветам сказки чудные,
Лепестки улыбнулись атласные,
Задрожали листы изумрудные.

И цветы, опьянённые росами,
Рассказали ветрам сказки нежные, -
И распели их ветры мятежные
Над землёй, над волной, над утёсами.

И земля, под весенними ласками
Наряжаяся тканью зелёною,
Переполнила звёздными сказками
Мою душу, безумно влюблённую.

И теперь, в эти дни многотрудные,
В эти тёмные ночи ненастные,
Отдаю я вам, звёзды прекрасные,
Ваши сказки задумчиво-чудные!..

Из старого альбома

1

Пойдём в сосновый лес, сегодня жар несносен...
Всё тихо, всё молчит, не шелохнётся лист, —
Уйдём под тихий мрак гостеприимных сосен,
И лес там молчалив, и воздух там смолист!

Люблю я этот лес; далёким жёлтым строем
Уходят вглубь стволы деревьев, янтарём
Смола слезится с них, и мертвенным покоем,
Боясь людских шагов, томится всё кругом!

2

Есть грусть прекрасная, когда поётся стройно,
Когда — как ширь реки — задумчиво, спокойно
Катится беглых грёз летучий хоровод...

Но есть другая грусть, грусть пропасти темнее,
Грусть, давящая грудь, как мстительная фея,
Когда молчат мечты и сердце смерти ждёт,

Как ласку юноша, когда ни звука песен,
Ни смелых образов, когда вся жизнь — тюрьма,
Где млеет по стенам седеющая плесень
И веет сыростью губительная тьма.

Исполнен горького упрёка

Исполнен горького упрёка
За злую повесть прежних лет,
За сон безумства и порока,
Я на её гляжу портрет.

Я вновь люблю, страдая страстно,
И на меня, как в день обид,
Она взирает безучастно
И ничего не говорит.

Но к ней прикованный случайно,
Я не свожу с неё очей...
В её молчаньи скрыта тайна,
А в тайне - память прошлых дней...

Как будто раннею весною

Как будто раннею весною,
В дни поздней осени — светло.
Озёр прозрачное стекло
Блестит румяной синевою.

Лучи последние свои
Закат в полях роняет косо,
И вдоль промёрзлой колеи
Стучат трескучие колёса...

Последний блеск, последний шум
В дыханьи осени так внятен,
Холодный воздух так угрюм
И так спокойно ароматен, —

Что сердце в чуткой тишине
Предсмертным снам природы внемлет
И, очарованное, дремлет,
Весну почуяв в полусне...

Как воздух свеж, как липы ярко

Как воздух свеж, как липы ярко
Румянцем осени горят!
Как далеко в аллеях парка
Отзвучья вечера дрожат.

Не слышно птиц, не дышит роза,
Врываясь, мчатся в мрак дерев
Свист отдалённый паровоза,
Удары башенных часов.

Да прозвучит в траве росистой
Кузнечков поздних тяжкий скрип,
Меж тем как вьётся лист огнистый,
Без шума упадая с лип.

Всё полно смерти предстоящей,
И в тишине тягучих струй
Уж стужа осени дрожащей
Запечатлела поцелуй...

Как стучит уныло маятник

Как стучит уныло маятник,
Как темно горит свеча;
Как рука твоя дрожащая
Беспокойно горяча!

Очи ясные потуплены,
Грустно никнет голова,
И в устах твоих прощальные
Не домолвлены слова.

Под окном шумят и мечутся
Ветки клёнов и берёз...
Без улыбок мы встречалися
И расстанемся без слёз.

Только что-то не досказано
В наших думах роковых,
Только сердцу несогретому
Жаль до боли дней былых.

Ум ли ищет оправдания,
Сердце ль памятью живёт
И за смутное грядущее
Прошлых мук не отдаёт?

Или две души страдающих,
Озарив любовью даль,
Лучезарным упованием
Могут сделать и печаль?

Луч

Сквозь расшатанные доски,
В щель сарая, в душный мрак,
Ярко-огненные блёстки
Проскользнули, как маяк.

И ложится жёлтой змейкой
На стене и на полу,
По доскам и под скамейкой
Луч, прорвавшийся во мглу.

Мимолётной песни звуки,
Жизнь, блеснувшая во тьме,
И от выстраданной муки
Мысль, рождённая в уме, -

Это также только пятна,
Только краткий отблеск в щель
Из природы необъятной,
Где один закон и цель...

Май

Бледный вечер весны и задумчив и тих,
Зарумянен вечерней зарёю,
Грустно в окна глядит; и слагается стих,
И теснится мечта за мечтою.

Что-то грустно душе, что-то сердцу больней,
Иль взгрустнулося мне о бывалом?
Это май-баловник, это май-чародей
Веет свежим своим опахалом.

Там, за душной чертою столичных громад,
На степях светозарной природы,
Звонко птицы поют, и плывёт аромат,
И журчат сладкоструйные воды.

И дрожит под росою душистых полей
Бледный ландыш склонённым бокалом, -
Это май-баловник, это май-чародей
Веет свежим своим опахалом.

Дорогая моя! Если б встретиться нам
В звучном празднике юного мая -
И сиренью дышать, и внимать соловьям,
Мир любви и страстей обнимая!

О, как счастлив бы стал я любовью твоей,
Сколько грёз в моём сердце усталом
Этот май-баловник, этот май-чародей
Разбудил бы своим опахалом!..

Мечта

Дрожит ли зыбь сребристого ручья,
Сверкает ли вечерняя зарница,
Шумит ли лес иль песня соловья
Гремит в кустах — везде мечта моя
Найдёт приют, как властная царица.

Она живёт с природой заодно;
Она в ручье купается наядой,
И ложе ей — из мхов цветущих дно...
Ей всё любить, ей всё понять дано,
Чтоб пролететь мгновенною усладой.

Чтобы на миг блеснуть в душе моей
И озарить улыбкой суеверной
Холодный мрак моих печальных дней,
Чтоб исцелить минутный яд страстей
И скрасить жизнь красою лицемерной.

Мы любим, кажется, друг друга

Мы любим, кажется, друг друга,
Но отчего же иногда
От нежных слов, как от недуга,
Бежим, исполнены стыда?

Зачем, привыкшие к злословью,
Друг друга любим мы терзать?
Ужель, кипя одной любовью,
Должны два сердца враждовать?

Мы при свечах болтали долго

Мы при свечах болтали долго
О том, что мир порабощён
Кошмаром мелочного торга,
Что чудных снов не видит он.

О том, что тернием повита
Святая правда наших дней;
О том, что светлое разбито
Напором бешеных страстей.

Но на прощанье мы сказали
Друг другу: будет время, свет
Блеснёт, пройдут года печали,
Борцов исполнится завет!

И весь растроганный мечтами,
Я тихо вышел на крыльцо.
Пахнул холодными волнами
Осенний ветер мне в лицо.

Дремала улица безгласно,
На небе не было огней,
Но было мне тепло и ясно:
Я солнце нёс в душе своей!..

На волне колокольного звона

На волне колокольного звона
К нам плывёт голубая весна
И на землю из Божьего лона
Сыплет щедрой рукой семена.

Проходя по долине, по роще,
Ясным солнцем ровняет свой взор
И лучом отогретые мощи
Одевает в зелёный убор.

Точно после болезни тяжёлой,
Воскресает природа от сна,
И дарит всех улыбкой весёлой
Золотая, как утро, весна.

Ах, когда б до небесного лона
Мог найти очарованный путь, -
На волне колокольного звона
В голубых небесах потонуть!..

Не правда ль, всё дышало прозой

Не правда ль, всё дышало прозой,
Когда сходились мы с тобой?
Нам соловьи, пленившись розой,
Не пели гимны в тьме ночной.

И друг влюблённых - месяц ясный -
Нам не светил в вечерний час,
И ночь дремотой сладострастной
Не убаюкивала нас.

А посмотри - в какие речи,
В какие краски я облёк
И наши будничные встречи,
И наш укромный уголок!..

В них белопенные каскады
Шумят, свергаяся с холма;
В них гроты, полные прохлады,
И золотые терема.

В них ты - блистательная фея;
В них я - восторженный боец -
Тебя спасаю от злодея
И торжествую наконец.

Печально верба наклоняла

Печально верба наклоняла
Зелёный локон свой к пруду;
Земля в томленьи изнывала,
Ждала вечернюю звезду.

Сияло небо необъятно,
И в нём, как стая лёгких снов,
Скользили розовые пятна
Завечеревших облаков.

Молчал я, полн любви и муки,
В моей душе, как облака,
Роились сны, теснились звуки
И пела смутная тоска.

И мне хотелось в то мгновенье
Живою песнью воскресить
Всё перешедшее в забвенье
И незабвенное забыть!..

Печальный румянец заката

Печальный румянец заката
Глядит сквозь кудрявые ели.
Душа моя грустью обьята, —
В ней звуки любви отзвенели.

В ней тихо, так тихо-могильно,
Что сердце в безмолвии страждет, —
Так сильно, мучительно сильно
И песен и слёз оно жаждет.

Под музыку осеннего дождя

Темно, темно! На улице пустынно...
Под музыку осеннего дождя
Иду во тьме... Таинственно и длинно
Путь стелется, к теплу огней ведя.

В уме моём рождаются картины
Одна другой прекрасней и светлей.
На небе тьма, а солнце жжёт долины,
И солнце то взошло в душе моей!

Пустынно всё, но там журчат потоки,
Где я иду незримою тропой.
Они в душе родятся одиноки,
И сердца струн в них слышится прибой.

Не сами ль мы своим воображеньем
Жизнь создаём, к бессмертию идя,
И мир зовём волшебным сновиденьем
Под музыку осеннего дождя!..

Под напев молитв пасхальных

Под напев молитв пасхальных
И под звон колоколов
К нам летит весна из дальних,
Из полуденных краев.

В зеленеющем уборе
Млеют тёмные леса.
Небо блещет - точно море,
Море - точно небеса.

Сосны в бархате зелёном,
И душистая смола
По чешуйчатым колоннам
Янтарями потекла.

И в саду у нас сегодня
Я заметил, как тайком
Похристосовался ландыш
С белокрылым мотыльком!

Под сосной косматой вырос

Под сосной косматой вырос
Ландыш северной весной.
Лес шумел, и речка вскрылась,
Сосны плакали смолой.

И упала смоляная
Капля, жаркая слеза,
В сердце ландыша, где, тая,
Распылалась, как гроза.

И цветок весны душистой
Загрустил, в бреду ослаб,
И увял он в день лучистый
У корней сосны, как раб.

Последняя встреча

Давно любви их ранней
Распалося звено.
Давно они любили
И разошлись давно.

Страдал он одиноко,
Встречая бремя бед,
Она с другим делила
Восторги лучших лет.

И встретилися снова
Раз осенью они.
Пылал закат, как факел,
На прожитые дни.

По роще, в хвоях сосен
Скользнули блески стрел.
Он думал: как увяла!
Она: как постарел!

Он «вы» сказать смущался,
Она не смела - «ты»,
И оба обрывали
Последние цветы.

Им многое хотелось
И вспомнить и сказать,
По-прежнему смеяться
Хотелося опять.

В ней сердце трепетало,
И ныло у него...
И молча разошлися,
Не вспомнив ничего...

Посмотри: у пруда, где в прохладную тень

Посмотри: у пруда, где в прохладную тень
Зной струится сквозь ветки дрожащие ив, —
Реют мошки; родил их сверкающий день,
И умрут они к ночи, мгновенье прожив.

И родятся другие в ликующем дне...
Так в душе у меня сонм докучных забот
Расцветёт, — уплывёт на житейской волне,
И родится опять, и опять уплывёт...

Потуши свечу, занавесь окно.

Потуши свечу, занавесь окно.
По постелям все разбрелись давно.
Только мы не спим, самовар погас,
За стеной часы бьют четвёртый раз!

До полуночи мы украдкою
Увлекалися речью сладкою:
Мы замыслили много чистых дел...
До утра б сидеть, да всему предел!..

Ты задумался, я сижу - молчу...
Занавесь окно, потуши свечу!..

Прошла любовь, прошла гроза

Прошла любовь, прошла гроза,
Но грусть живей меня тревожит.
Ещё слеза, одна слеза,
Ещё - последняя, быть может.

А там - покончен с жизнью счёт,
Забуду всё, чем был когда-то;
И я направлю свой полёт
Туда, откуда нет возврата!

Пусть я умру, лишённый сил,
Не всё кончина уничтожит.
Узнай, что я тебя любил,
Как полюбить никто не может!

С последней песнею любви
Я очи грустные смежаю...
И ты мой сон благослови,
Как я тебя благословляю!

Сегодня в ночь весна-колдунья

Сегодня в ночь весна-колдунья
На молодое новолунье
Снега последние смела,
Серёжки ивы растрепала
И окаймлять цветами стала
Озёр сквозные зеркала.

Зажглась румянцами по тучам,
Прошлась дождём в лесу дремучем
И бальзамичною смолой
По хвоям ёлок проблеснула,
Шум ободряющего гула
Неся в их сумрак вековой...

Скошенные травы

Как много было по весне
Цветов, пестревших горделиво...
Одни в румяном полусне
Благоухали нам стыдливо;

Другие пышные цветы,
Гордяся венчиком прекрасным,
Дышали сладостней мечты,
Томясь волненьем сладострастным...

Одни любили блеск и зной,
Других изнежила прохлада;
Иные жизнь несли с собой,
Другие смерть и холод яда...

И все струили аромат,
И каждый нёс из почвы влажной
Свой нежный запах, свой наряд.
И долго плыл их вздох протяжный;

. . . . . . . . . . . . . . . .

Мы все - цветы родных полей,
Весною юности капризной
Любили знойный зов страстей
И шум, навеянный отчизной...

Стансы

Всё пережито, что возможно,
Всё передумано давно,
И всё так бледно, так ничтожно!
Чего желать? Не всё ль равно!

Рассудок чувству не уступит,
А чувство ум клянёт назло,
И память страстью не искупит
Того, что время отняло.

Не сметь любить, не сметь обидеть,
Не сметь желать во цвете лет,
Не знать, не чувствовать, не видеть, -
Ужели блага выше нет?

Столица бредила в чаду своей тоски

Столица бредила в чаду своей тоски,
Гонясь за куплей и продажей.
Общественных карет болтливые звонки
Мешались с лязгом экипажей.

Движенью пёстрому не виделось конца.
Ночные сумерки сползали,
И газовых рожков блестящие сердца
В зеркальных окнах трепетали.

Я шёл рассеянно: аккорды суеты
Мой робкий слух не волновали,
И жадно мчались вдаль заветные мечты
На крыльях сумрачной печали.

Я видел серебро сверкающих озёр,
Серёжки вербы опушённой,
И серых деревень заплаканный простор,
И в бледной дали лес зелёный.

И веяло в лицо мне запахом полей,
Смущало сердце вдохновенье,
И ангел родины незлобивой моей
Мне в душу слал благословенье.

Ты помнишь ли?!

Ты помнишь ли: мягкие тени
Ложились неслышно кругом,
И тихо дрожали сирени
Под нашим открытым окном...

Всё тише заветные речи
С тобою тогда мы вели
И скоро блестящие свечи
Рукой торопливой зажгли;

Ты села к роялю небрежно,
И всё, чем полна ты была,
Чем долго томилась мятежно,
Всё в звуки любви облекла;

Я слушал безгрешные звуки
И грустно смотрел на огни...
То было пред днями разлуки,
Но было в счастливые дни!..

У печки

На огонь смотрю я в печку:
Золотые города,
Мост чрез огненную речку -
Исчезают без следа.

И на месте ярко-алых,
Золочёных теремов -
Лес из пламенных кораллов
Блещет искрами стволов.

Чудный лес недолог, скоро
Распадётся он во прах,
И откроется для взора
Степь в рассыпчатых огнях.

Но и пурпур степи знойной
Догорит и отцветёт.
Мрак угрюмый и спокойный
Своды печки обовьёт.

Как в пустом, забытом доме,
В дымном царстве душной мглы
Ничего не станет, кроме
Угля, пепла и золы.

У поэта два царства: одно из лучей

У поэта два царства: одно из лучей
Ярко блещет - лазурное, ясное;
А другое безмесячной ночи темней,
Как глухая темница ненастное.
В тёмном царстве влачится ряд пасмурных дней,
А в лазурном - мгновенье прекрасное.

Чем смертоносней влага в чаше

Чем смертоносней влага в чаше,
Тем наслаждение полней,
И чем страшней бессилье наше,
Тем жажда жизни тяжелей.

Наш век больной, - в его безверьи
Мы вопли веры узнаём;
И, стоя к новому в преддверьи,
Влачим, как пытку, день за днём.

Горды надломленные крылья,
И смел коснеющий язык...
И грустно мне, что в дни усилья
Наш век бессилием велик.

Чудище

Идёт по свету чудище,
Идёт, бредёт, шатается,
На нём дерьмо и рубище,
И чудище-то, чудище,
Идёт - и улыбается!

Идёт, не хочет кланяться:
«Левей» - кричит богатому.
В руке-то зелья скляница;
Идёт, бредёт - растянется,
И хоть бы что косматому!

Ой, чудище, ой, пьяница,
Тебе ли не кобениться,
Тебе ли не кричать
И конному и пешему:
«Да ну вас, черти, к лешему -
На всех мне наплевать!»

Шумят леса тенистые

Шумят леса тенистые,
Тенистые, душистые,
Свои оковы льдистые
Разрушила волна.
Пришла она, желанная,
Пришла благоуханная,
Из света дня сотканная
Волшебница-весна!

Полночи мгла прозрачная
Свивает грёзы мрачные.
Свежа, как ложе брачное,
Зелёная трава.
И звёзды блещут взорами,
Мигая в небе хорами,
Над синими озёрами,
Как слёзы божества.

Повсюду пробуждение,
Любовь и вдохновение,
Задумчивое пение,
Повсюду блеск и шум.
И песня сердца страстная
Тебе, моя прекрасная,
Всесильная, всевластная
Царица светлых дум!

Статьи о литературе

2015-07-06
Я очень люблю стихи Есенина... Есть в есенинской певучей поэзии прелесть незабываемая, неотразимая. Так писал в конце 1950 года в эмиграции бывший поэт-акмеист «второго призыва» Георгий Адамович. Тот самый, который при жизни Есенина называл его поэзию до крайности скудной, жалкой и беспомощной, а в воспоминаниях, опубликованных в парижском «Звене» в начале 1926 года, заметил: «Поэзия Есенина — слабая поэзия»; «поэзия Есенина не волнует меня нисколько и не волновала никогда»
2015-07-15
Одиночество — это, по Бунину, неизбежный удел человека, видящего в окружающем чужое и далекое или, в лучшем случае, постороннее его душе. Только любовь дает счастье общения душ, но и это счастье бренно и недолговечно. Такова главная мысль, выраженная в рассказе «В Париже».
2015-08-27
С середины лета 1914 года, когда война только началась и казалось, что она скоро кончится, Марина Цветаева, счастливая, с мужем и маланькой дочерью Ариадной стала жить в Борисоглебском переулке — в доме №6, квартира 3 — возле не существующей теперь Собачьей площадки и Поварской улицы (нынешней улицы Воровского).