Стихи Долиной

Голубоглазые брюнеты

Голубоглазые брюнеты
и кареглазые блондинки
Заполнят улицы планеты,
а мы с тобой - посерединке.
А мы с тобой плывём на лодке
меж берегов по узкой речке.
А я кричу тебе: «Володька!»,
а у тебя глаза как свечки.

А кареглазые блондины
и синеглазые брюнетки
Сегодня счастью заплатили
одной единственной монеткой.
И мы с тобой уплатим дани.
Мы ей уплатим все налоги.
Сегодня близки стали дали
и оборвались все дороги.

И нам вот не уплыть отсюда!
Здесь даже ветра не бывает.
А я, на берег выйдя, буду
смотреть, как лодка уплывает!
Потом смешаемся с толпою -
и сразу станем синеглазы.
Сюда приплыли мы с тобою,
чтоб здесь не встретиться ни разу...

Голубоглазые брюнеты
и кареглазые блондинки
Заполнят улицы планеты,
а мы с тобой - посерединке.
А мы с тобой посерединке!
Но как же здесь мы оказались?
Что мы друг друга половинки -
нам на минуту показалось...

К стихам

У нашей кровяной сестры
игла не ходит мимо вены.
Стихи не требуют игры.
Напротив - подлинной отмены

всех наших прочерков в судьбе,
черновиков, тетрадок тайных,
ночных попутчиков случайных, -
без сожаленья о себе.

Другая, может быть, сестра
другую б выхватила фразу.
А эта так была добра,
что чернота возникла сразу.

И то, что голосом зовём,
а в юности б назвали «гонор»,
дверной заполнило проём,
как долго-долгожданный донор.

У той иглы на острие
не кубик льда, но кубик яда.
А в стенку бьёт небытие -
ему то больше всех и надо.

Есть венценосному цена -
казалось бы, невероятно,
так вот, Венеция одна
есть путь туда, но не обратно.

Меж нами нет любви. Какая-то прохладца

Меж нами нет любви. Какая-то прохладца,
Как если бы у нас сердца оборвались.
Ну как ей удалось за пазуху прокрасться?
Должно быть, мы с тобой некрепко обнялись.

Меж нами нет любви. Не стоит суесловья!
Но снова кто-то врёт и «да» рифмует с «нет».
И снова говорит: любовь, любви, любовью -
Холодные как лёд, и чистые как снег.

Но если нет любви - тогда какого чёрта
Мы тянем эту нить из вечного клубка?
Затем, что не дано любви иного сорта,
И надо как-то жить, раз живы мы пока.

Мы бежали друг от друга.

Мы бежали друг от друга.
Подымался полный месяц.
Но замкнулась лента круга -
Мы пришли на то же место.

Уходили мы горами,
Уносили злое счастье.
Друг для друга повторяли:
Не печалься, не печалься.

- Не печалься! Я с другою.
Не печалься - всё же счастлив!
- Не печалься, дорогой мой!
Я счастливей с каждым часом.

Мы бежали друг от друга,
И туман светился звёздно.
Нашей верности порукой -
То, что мы бежали розно.

Ты на юг, а я на север.
Ты - пустыней, я - долиной.
Забывая о веселье,
Мы свершали путь свой длинный.

Уходили. Но планета
Не престала обращаться.
Мы пришли на то же место,
Чтобы снова здесь расстаться.

На мосту

На мосту, где мы встречались,
Фонари едва качались.
Мы стояли на мосту,
Мы любили высоту!

Под мостом, где мы встречались,
Воды быстрые не мчались,
Не гудели корабли -
Поезда спокойно шли.

На мосту, где мы встречались,
Наши муки не кончались.
Поглазев на поезда,
Расходились кто куда.

Ибо мы бездомны были.
Высоту мы не любили!
Но ходили мы туда -
Больше было некуда!

Над мостом, где мы прощались,
С той поры года промчались.
Вот я встану
На мосту
И достану!..
Пустоту.

На наших кольцах имена

На наших кольцах имена
Иные помнят времена.
Умелою рукой гравёра
В них память запечатлена.

Там, кроме имени, число,
Которое давно прошло,
И год, и месяц - наша дата.
Тот день, что с нами был когда-то.

На наших кольцах имена -
От дней прошедших письмена.
И, если я кольцо утрачу,
Тех дней утратится цена.

И я кольцо своё храню.
А оброню - себя браню.
Стараюсь в нём не мыть посуду,
Оберегать его повсюду.

Так, из-за слова и числа,
Я все обиды бы снесла.
Своё кольцо от всех напастей
Я б защитила и спасла.

Кольцо храню я с давних пор
От взора вора, вздора ссор.
Но в мире нет опасней вора,
Чем вор по имени раздор.

Моё кольцо, меня спаси!
Возьми меня, перенеси
В тот самый миг, когда гравёр
В тебе свой первый штрих провёл...

Песня о моей собаке

Он целует меня, обнимает.
С полуслова меня понимает.
Он в глаза мне глядит так тревожно,
Что ответить ему невозможно.

Я от этого взгляда теряюсь,
Я сбиваюсь и я повторяюсь,
Если ж я замолчу понарошке -
Он щекою прижмётся к ладошке.

Провожает меня и встречает.
Излучает тепло, источает.
Будто в чём-то дурном уличённый,
Он стоит предо мною смущённый...

Только с ним становлюсь настоящей,
Ничего от себя не таящей.
Вдруг со всеми делами управлюсь,
И сама себе даже понравлюсь!

Он положит мохнатую лапу
И потушит настольную лампу,
Приглашая меня на прогулку,
И пойдём мы с ним по переулку...

Он целует меня, обнимает.
С полуслова меня понимает.
По ночам ему, видимо, снится,
Что нам с ним удалось объясниться...

Статьи о литературе

2015-07-06
В ташкентском Государственном музее Сергея Есенина хранится уникальнейший сборник стихов «Харчевня зорь» (1920) с авторскими правками есенинской поэмы «Кобыльи корабли».
2015-07-05
Поначалу может показаться фантастически-невероятным, но сие есть неоспоримый факт: «космические» тиражи изданий Есенина. Вот лишь некоторые реалии. От пятисот тысяч до двух миллионов — такими, казалось бы, «сверхъестественными» для поэзии тиражами за три последние десятилетия выходили шесть раз Собрания сочинений Есенина!
2015-08-27
Князь Сергей Михайлович Волконский (1860—1937) — внук декабриста, театральный деятель. В 1899—1901 годах был директором императорских театров, он автор статей о ритмическом воспитании, книги«Человек на сцене» (1912) — о ритме и выразительности движений. С осени 1918 года С.М.Волконский жил в Москве, читал лекции в Институте слова, преподавал в Художественном театре, в студии Вахтангова, в еврейском театре Габима.