Стихи Дементьева

Авторитет

Я помню, до войны у нас в деревне
Мы старших почитали... А теперь
Усмешку может вызвать старец древний.
Старуху могут выставить за дверь.

Теперь всё по-другому - кто моложе
Да посильнее - тот авторитет.
Сын на отца уже прикрикнуть может,
Послать подальше, несмотря что сед.

И чья-то мать, когда-то просто мама,
Не знала, что дождётся чёрных дней,
И кулачки, что к сердцу прижимала,
Вдруг силу будут пробовать на ней.

А мы росли совсем в иной морали:
Когда я в детстве что-то натворил, -
Чужие люди уши мне надрали -
И батька их за то благодарил.

Баллада о матери

Постарела мать за много лет,
А вестей от сына нет и нет.
Но она всё продолжает ждать,
Потому что верит, потому что мать.
И на что надеется она?
Много лет, как кончилась война.
Много лет, как все пришли назад,
Кроме мёртвых, что в земле лежат.
Сколько их в то дальнее село,
Мальчиков безусых, не пришло.

...Раз в село прислали по весне
Фильм документальный о войне,
Все пришли в кино - и стар, и мал,
Кто познал войну и кто не знал,
Перед горькой памятью людской
Разливалась ненависть рекой.
Трудно было это вспоминать.
Вдруг с экрана сын взглянул на мать.
Мать узнала сына в тот же миг,
И пронёсся материнский крик;
- Алексей! Алёшенька! Сынок! -
Словно сын её услышать мог.
Он рванулся из траншеи в бой.
Встала мать прикрыть его собой.
Всё боялась - вдруг он упадёт,
Но сквозь годы мчался сын вперёд.
- Алексей! - кричали земляки.
- Алексей! - просили, - добеги!..

Кадр сменился. Сын остался жить.
Просит мать о сыне повторить.
И опять в атаку он бежит.
Жив-здоров, не ранен, не убит.
- Алексей! Алёшенька! Сынок! -
Словно сын её услышать мог...
Дома всё ей чудилось кино...
Всё ждала, вот-вот сейчас в окно
Посреди тревожной тишины
Постучится сын её с войны.

Бессонница

От обид не пишется,
От забот не спится.
Где-то лист колышется -
Пролетела птица.

Из раскрытых окон
Полночь льётся в комнату.
С неба белый кокон
Тянет нити к омуту.

Искупаюсь в омуте,
Где кувшинки плавают.
Может, что-то вспомнится,
Что, как встарь, обрадует.

А рассвет займётся -
Может, всё изменится.
В душу свет прольётся.
Ночь моя развеется.

В любви мелочей не бывает.

В любви мелочей не бывает.
Всё высшего смысла полно...
Вот кто-то ромашку срывает.
Надежды своей не скрывает.
Расставшись - глядит на окно.

В любви мелочей не бывает.
Всё скрытого смысла полно...
Нежданно печаль наплывает.
Улыбка в ответ остывает,
Хоть было недавно смешно.
И к прошлым словам не взывает.
Они позабыты давно.

Так, значит, любовь убывает.
И, видно, уж так суждено.
В любви мелочей не бывает.
Всё тайного смысла полно...

Властители дум ненавидели власть...

Властители дум ненавидели власть...
Теперь же иные у них отношенья.
И новая власть им по вкусу пришлась.
Ирония вдруг поменяла мишени.

И бывший бунтарь, затихающий бард,
Свободу свою не предавший ни разу,
Теперь комплименты выслушивать рад,
Не сразу поняв, что всучили награду.

И Пушкина некогда царь приручал.
Да только напрасно... А нынешний «гений»,
Чей голос Систему всердцах раскачал,
Готов преклонить перед властью колени.

Волга

А я без Волги просто не могу.
Как хорошо малиновою ранью
Прийти и посидеть на берегу
И помолчать вблизи её молчанья.

Она меня радушно принимает,
С чем ни приду — с обидой иль бедой.
И всё она, наверно, понимает,
Коль грусть моя уносится с водой.

Как будто бы расслабленная ленью,
Течёт река без шума, без волны.
Но я-то знаю, сколько в ней волненья
И сколько сил в глубинах тишины.

Она своих трудов не замечает.
Суда качает и ломает лёд.
И ничего зазря не обещает,
И ничего легко не отдаёт.

Всё суета... И вечный поиск денег

Всё суета... И вечный поиск денег,
И трата их, и сочиненье книг.
Всё суета. Но никуда не денешь
Своей тоски, протяжной, словно крик.

Не я один живу в такой неволе,
Надеясь на какой-нибудь просвет.
Мы рождены, чтоб сказку сделать болью.
Но оказалось, что и сказки нет.

Всех дороже

Отцы, не покидайте сыновей!
Не унижайте их подарком к дате...
Всё можно изменить в судьбе своей,
Но только сыновей не покидайте.

Пока малы, за них в ответе мать -
От первых слёз и до вечерней сказки.
Но как потом им будет не хватать
Мужской поддержки и отцовской ласки.

Им непременно надо подражать
Своим отцам - на то они и дети.
Родную руку молча подержать,
Уйти с отцом рыбачить на рассвете.

Обида вас настигнет иль любовь -
Не уходите... Вы им всех дороже.
Ведь в жилах сыновей - отцова кровь.
И заменить её уже никто не сможет.

Выхода нет. Есть неизбежность...

Выхода нет. Есть неизбежность...
Наша любовь — это наша вина.
Не находящая выхода нежность
На вымирание обречена.

Выхода нет. Есть безнадёжность
И бесконечность разомкнутых рук.
Мне подарил твою нежность художник,
Чтобы спасти меня в годы разлук.

Видимо, ты опоздала родиться.
Или же я в ожиданье устал.
Мы — словно две одинокие птицы —
Встретились в небе, отбившись от стай.

Выхода нет. Ты страдаешь и любишь.
Выхода нет. Не могу не любить.
Я и живу-то ещё потому лишь,
Чтобы уходом тебя не убить.

Где-то около Бреста

Где-то около Бреста
Вдруг вошла к нам в вагон
Невесёлая песня
Военных времен.

Шла она по проходу
И тиха, и грустна.
Сколько было народу -
Всех смутила она.

Подняла с полок женщин,
Растревожила сны,
Вспомнив всех не пришедших
С той, последней войны.

Как беде своей давней,
Мы вздыхали ей вслед.
И пылали слова в ней,
Как июньский рассвет.

Песня вновь воскрешала
То, что было давно,
Что ни старым, ни малым
Позабыть не дано.

И прощалась поклоном,
Затихала вдали...
А сердца по вагонам
Всё за песнею шли.

Гороскоп

Я в прошлой жизни был пастух.
Я пас коров до самой старости.
Не потому ли чувство стадности
И ныне мой смущает дух?

А в этой жизни я поэт.
Пасу рифмованное стадо
На белых выгонах тетрадок,
Поскольку книжных пастбищ нет.

Их жадно бизнес разобрал.
И тут же сделал дефицитом.
Бессмысленно быть знаменитым,
В стране, где пошлость правит бал.

А кем я буду в жизни той,
Что ждёт меня за гранью смерти,
Мне всё равно... Но уж поверьте,
Я там не встречусь с суетой.

Дар

Красота - неповторимый дар.
Подари мне добрый взгляд на память.
Как идёт твоим глазам загар.
И к улыбке так идёт румянец.

Из метро ты поднялась наверх, -
Белая берёзка среди верб.

Подари мне свой счастливый смех.
Окажи мне княжескую милость:
Если можешь - обними при всех,
Убеди, что ты мне не приснилась.

Дарите женщинам цветы.

Дарите женщинам цветы.
Не только в праздники, -
Как водится,
А средь забот и суеты
Дарите женщинам цветы –
Невестам, жёнам,
Юным модницам.

Дарите женщинам цветы,
Чтоб жизнь ещё светлей казалась.
Чтоб будни были не пусты,
Дарите женщинам цветы.
Как много значит эта малость!

Дарите женщинам цветы.
И годы их не будут старить...
Среди забот и суеты
Дарите женщинам цветы,
Как нам они улыбки дарят.

Друг познаётся в удаче

Друг познаётся в удаче
Так же порой, как в беде.
Если он душу не прячет,
Чувства не держит в узде.

Друг познаётся в удаче.
Если удача твоя
Друга не радует, - значит,
Друг твой лукав, как змея.

Или же горькая зависть
Разум затмила его,
И, на успех твой позарясь,
Он не простит ничего.

Он не простит... Но иначе
Скажет об этом тебе.
Друг познаётся в удаче
Больше порой, чем в беде.

Жалею зверей

Жалею зверей в зоопарке.
И в цирке мне жалко зверей.
Как люди на зрелища падки!
Когда же мы станем добрей?

И лев уже ходит под кличкой.
Барьер на манеже берёт.
И царскую гордость публично
Меняет на бутерброд.

А некто, войдя к нам в доверье,
Устроил аттракцион:
И в пасть онемевшему зверю
Суёт свою лысину он.

Лев нежно обходится с нею.
И, занятый скучной игрой,
Он кажется много умнее,
Чем этот манежный герой.

Жалею зверей в зоопарке.
У неба украденных птиц.
Вон той молодой леопардке
Всё хочется клетку открыть.

Не терпится выйти на волю,
Вернуться в былую судьбу.
Но приступы гнева и боли
Весьма забавляют толпу.

Ей дети бросают конфетки.
Наверно, жалеют её.
За что красота эта в клетке?!
И в чём провинилось зверьё?

Я взглядом встречаюсь с гориллой.
В глазах у гориллы упрёк:
«Я предков тебе подарила.
А ты нас в неволю упёк».

И вдруг осенил меня предок
Печальной догадкой своей:
«Ведь им безопасней из клеток
Соседствовать с миром людей».

Западные туристы

Приехали туристы из Германии.
Из Западной. Где этот самый Бонн.
Их ждали, всё продумали заранее -
Экскурсии, купание и сон.

Их поселили в номерах с балконами,
Сперва оттуда выселив своих.
Мне показались очень уж знакомыми
Ухмылки немцев и нахальство их.

Я слышу речь, пугавшую нас в детстве,
Когда она входила в города...
И никуда от памяти не деться,
От гнева не укрыться никуда!

Они горланят в ресторане гимны.
И эти гимны - словно вызов нам.
От пуль отцов их наши батьки гибли
Не для того, чтоб здесь наглеть сынам.

Я понимаю - мы гостеприимны
И для друзей распахиваем дом -
Ждём их вопросов, слушаем их гимны
И речи произносим за столом.

Но эти, что приехали из Бонна,
Скажу по правде - ненавистны мне.
И снова мне и яростно, и больно,
И снова я как будто на войне.

Они идут вдоль берега, гогочут...
Откормлены, чванливы и горды.
А рядом море Чёрное грохочет,
С родной земли смывает их следы.

И не судите строго

Живу не так, как бы хотелось.
Заели суета и быт.
И осторожность, а не смелость
Порою мной руководит.

Живу не так, как мне мечталось,
Когда я пылок был и юн.
И только музыка осталась
От тех, не знавших фальши, струн.

Живу не так, как нас учили
Ушедшие учителя.
Когда судьбу земли вручили,
О чём не ведала земля...

Живу не так... Но, слава богу,
Я различаю свет и мрак.
И не судите слишком строго
Вы все, живущие не так.

Как важно вовремя уйти.

Как важно вовремя уйти.
Уйти, пока ревут трибуны.
И уступить дорогу юным,
Хотя полжизни впереди.

На это надо много сил -
Уйти под грустный шёпот судей.
Уйти, покуда не осудят
Те, кто вчера боготворил.

И лишь соперник твой поймёт,
Сорвав удачливые кеды,
Что был великою победой
Тот неожиданный уход.

Лесть незаметно разрушает нас

Лесть незаметно разрушает нас,
Когда молчаньем мы её встречаем.
И, перед ней не опуская глаз,
Уже стыда в себе не ощущаем.

Нас незаметно разрушает лесть.
Льстецы нам воздвигают пьедесталы.
И нам туда не терпится залезть,
Как будто вправду мы иными станем.

А старый друг печалится внизу,
Что он друзей не может докричаться,
Не понимая, как мы на весу
В пространстве умудряемся держаться.

Ложь

Я ненавижу в людях ложь,
Она порой бывает разной,
Весьма искусной или праздной
И неожиданной как нож.
Я ненавижу в людях ложь,
Ту, что считают безобидной,
Ту, за которую мне стыдно,
Хотя не я, а ты мне лжёшь.

Я ненавижу в людях ложь,
Я негодую и страдаю,
Когда её с улыбкой дарят,
Так, что сперва не разберёшь.
Я ненавижу в людях ложь,
От лжи к предательству полшага,
Когда-то всё решала шпага,
Но для тебя тот стиль негож.

Я ненавижу в людях ложь,
Она порой бывает разной,
Весьма искусной или праздной
И неожиданной как нож.
Я ненавижу в людях ложь,
Я не приемлю объяснений,
Ведь человек, как дождь весенний,
А как он чист, весенний дождь!

Люблю

Спускалась женщина к реке.
Красива и рыжеголова.
Я для неё одно лишь слово
писал на выжженном песке.

Она его читала вслух.
«И я люблю...» - мне говорила.
И повторяла: «Милый, милый...» -
так, что захватывало дух.

Мы с ней сидели на песке.
И солнце грело наши спины.
Шумели сосны-исполины.
Грачи кричали вдалеке.

Я в честь её стихи слагал.
Переплывал Быстрину нашу,
чтобы собрать букет ромашек
и положить к её ногам.

Она смеялась и гадала.
И лепестки с цветов рвала.
То ль клятв моих ей не хватало,
То ль суеверною была.

С тех пор прошло немало лет.
Глаза закрою - вижу снова,
как я пишу одно лишь слово,
которому забвенья нет.

Мещанство

Мы за мещанство принимаем часто
Смешную бесшабашность дурака.
Не верьте! Настоящее мещанство
Зловеще, словно ненависть врага.

Лишённое романтики и таинств,
Как прежде, надуваясь и сопя,
Оно в душе весь мир нулём считает
И единицей чувствует себя.

Подсиживанье, трусость и так далее,
Слепое поклонение вещам...
А вот, скажите, вы хоть раз видали
На честность ополчившихся мещан?!

О, как они расчётливы, канальи!
И как коварны в помыслах своих!
И сколько душ великих доконали
За то, что те талантливее их.

Мещанство не прощает превосходства,
Завидует успеху и уму.
И если уж за что-нибудь берётся,
Так, значит, это выгодно ему.

Не верьте напускному благодушью,
Когда оно о дружбе говорит.
От чьей руки пал Александр Пушкин?
И чьей рукою Лермонтов убит?!

Мещанство было к этому причастно.
Оно причастно к подлости любой.
Мы Революцию не отдадим мещанству!
И только так. И только смертный бой.

Мы речи произносим

Бывает, что мы речи произносим
У гроба по написанной шпаргалке.
О, если б мёртвый видел, как мы жалки,
Когда в кармане скорбь свою приносим.
И так же радость делим иногда,
Не отрывая взгляда от страницы.

Ещё бы научиться нам стыдиться.
Да жаль, что нет шпаргалки для стыда.

Не смейте забывать учителей.

Не смейте забывать учителей.
Они о нас тревожатся и помнят,
И в тишине задумавшихся комнат
Ждут наших возвращений и вестей.

Им не хватает этих встреч нечастых.
И сколько бы ни миновало лет,
Слагается учительское счастье
Из наших ученических побед.

А мы порой так равнодушны к ним:
Под новый год не шлём им поздравлений,
И в суете иль попросту из лени
Не пишем, не заходим, не звоним.

Они нас ждут. Они следят за нами
И радуются всякий раз за тех,
Кто снова где-то выдержит экзамен
На мужество, на честность, на успех.

Не смейте забывать учителей.
Пусть будет жизнь достойна их усилий.
Учителями славится Россия,
Ученики приносят славу ей.

Не смейте забывать учителей.

Нет женщин нелюбимых

Нет женщин нелюбимых,
Невстреченные есть...
Проходит кто-то мимо,
Когда бы рядом сесть.

Когда бы слово молвить,
И всё переменить.
Былое светом молний,
Как плёнку, засветить.

Нет нелюбимых женщин.
И каждая права.
Как в раковине жемчуг,
В душе любовь жива.

Всё в мире поправимо -
Лишь окажите честь...
Нет женщин нелюбимых,
Пока мужчины есть.

Ни о чём не жалейте

Никогда ни о чём не жалейте вдогонку,
если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
с этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья,
если даже за всё вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чём не жалейте —
поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берёт он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чём не жалейте —
ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
но ещё гениальнее слушали вы.

Ну, что ты плачешь, медсестра?

- Ну, что ты плачешь, медсестра?
Уже пора забыть комбата...
- Не знаю... Может и пора. -
И улыбнулась виновато.

Среди веселья и печали
И этих праздничных огней
Сидят в кафе однополчане
В гостях у памяти своей.

Их стол стоит чуть-чуть в сторонке.
И, от всего отрешены,
Они поют в углу негромко
То, что певали в дни войны.

Потом встают, подняв стаканы,
И молча пьют за тех солдат,
Что на Руси и в разных странах
Под обелисками лежат.

А рядом праздник отмечали
Их дети - внуки иль сыны,
Среди веселья и печали
Совсем не знавшие войны.

И кто-то молвил глуховато,
Как будто был в чём виноват:
- Вон там в углу сидят солдаты -
Давайте выпьем за солдат...

Все с мест мгновенно повскакали,
К столу затихшему пошли -
И о гвардейские стаканы
Звенела юность от души.

А после в круг входили парами,
Но, возымев над всеми власть,
Гостей поразбросала "барыня".
И тут же пляска началась.

И медсестру какой-то парень
Вприсядку весело повёл.
Он лихо по полу ударил,
И загудел в восторге пол.

Вот медсестра уже напротив
Выводит дробный перестук.
И, двадцать пять годочков сбросив,
Она рванулась в тесный круг.

Ей показалось на мгновенье,
Что где-то виделись они:
То ль вместе шли из окруженья
В те злые памятные дни,

То ль, раненного, с поля боя
Его тащила на себе.
Но парень был моложе вдвое,
Пока чужой в её судьбе.

Смешалось всё - улыбки, краски.
И молодость, и седина.
Нет ничего прекрасней пляски,
Когда от радости она.

Плясали бывшие солдаты,
Нежданно встретившись в пути
С солдатами семидесятых,
Ещё мальчишками почти.

Плясали так они, как будто
Вот-вот закончилась война.
Как будто лишь одну минуту
Стоит над миром тишина.

Отец

Отец мой сдаёт. И тревожная старость
Уже начинает справлять торжество.
От силы былой так немного осталось.
Я с грустью смотрю на отца своего.

И прячу печаль, и смеюсь беззаботно,
Стараясь внезапно не выдать себя...
Он, словно поняв, поднимается бодро,
Как позднее солнце в конце октября.

Мы долгие годы в разлуке с ним были.
Старались друг друга понять до конца.
Года, как тяжёлые камни, побили
Весёлое, доброе сердце отца.

Когда он идёт по знакомой дороге
И я выхожу, чтобы встретить его,
То сердце сжимается в поздней тревоге.
Уйдёт... И уже впереди никого...

Откуда эта в нём гордыня?

Откуда эта в нём гордыня?
Взгляд свысока. В усмешке рот.
Ну, понимаю. Было б имя.
Или ума невпроворот.

А то ведь кроме кабинета
И чина - мало что и есть.
Но, к сожалению, за это
Ему оказывают честь.

И лесть замешивают в речи.
Готовы гнуться пополам.
И всё при нем: больная печень,
Машина, дурь и фимиам.

Письмо отца

Я читаю письмо, что уже пожелтело с годами.
На конверте в углу номер почты стоит полевой.
Это в сорок втором мой отец написал моей маме
Перед тем, как идти в свой последний, решительный бой.

Дорогая моя, на переднем у нас передышка.
Спят в окопах друзья, тишина на крутом берегу...
Дорогая моя, поцелуй ты покрепче сынишку.
Знай, что вас от беды я всегда берегу.

Я читаю письмо. И как будто всё ближе и ближе
Тот тревожный рассвет и биенье солдатских сердец.
Я читаю письмо. И сквозь годы отчётливо слышу
Я сейчас те слова, что сказал перед боем отец.

Я читаю письмо. А за окнами солнце смеётся,
Начинается день. И сердца продолжают любить.
Я читаю письмо. И уверен, что если придётся,
Всё, что сделал отец, я сумею всегда повторить.

Подсолнух

Во ржи катились медленные волны.
За синим лесом собирался дождь.
Каким-то чудом озорник-подсолнух
Забрёл по пояс в спеющую рожь.

Он, словно шапку, тень на землю бросил,
Смотрел, как поле набиралось сил,
Навстречу чутким бронзовым колосьям
Едва заметно голову клонил.

Он бед не ждал. Но этим утром светлым
Пришёл комбайн — и повалилась рожь...
И то ль от шума, то ль от злого ветра
По крупным листьям пробежала дрожь.

A комбайнёр, видать, весёлый малый,
Кричит: — Эй, рыжий, отступи на шаг! —
И тот рванулся, да земля держала.
Не может ногу вытащить никак.

Он знать не знал, что в этот миг тревожный
Водитель вспомнил, придержав штурвал,
Как год назад таким же днём погожим
Он поле это рожью засевал.

Как счастлив был, что солнце плыло в небе,
Что пашня только начата почти,
Что с девушкой, стоявшей на прицепе,
Ему всю смену было по пути.

Вдруг, как назло, остановился трактор,
И, поперхнувшись, песню потушил...
— Отсеялись! — Ругнулся парень. — Так-то!
Видать, свинью механик подложил.

Он влез под трактор, поворчал уныло,
На миг забыв про спутницу свою.
И девушка-насмешница спросила:
— Ну, как там, скоро вытащишь свинью? —

А дела было самая-то малость.
И парень встал, скрывая торжество...
Она лущила семечки, смеялась
И озорно глядела на него.

И потому, что день был так чудесен,
Что трактор жил, — он улыбнулся вдруг,
Схватил девчонку, закружил на месте,
Да так, что только семечки из рук!

От глаз её, ещё испуга полных,
Свои не мог он отвести глаза...
Вот почему сюда забрёл подсолнух,
Теплом руки спасённый год назад.

И вот дрожит он от густого гула,
Уже и тень на голову легла...
И вдруг машина в сторону свернула,
Потрогав листья, мимо проплыла.

С таких высот

Вы всё о высших проявленьях духа?..
Хоть жизнь сложна, для вас загадок нет.
Поэзия - как мудрая старуха:
Что ни вопрос - уже готов ответ.

Вы всё о высших проявленьях духа?..
Мне вашу бы премудрость одолжить.
Но к чьим-то болям сердце станет глухо.
Как рядом с горем безмятежно жить?

А ваша мысль так высоко витает,
Что ей себя не в силах превозмочь...
С таких высот не видно, кто страдает.
С таких высот - как ближнему помочь?

Сегодняшний день

Чтобы сердце минувшим не ранить
И не жечь его поздним огнём,
Не будите уснувшую память,
А живите сегодняшним днём.

Вас судьба одарила любовью,
Осенила волшебным крылом?
Не гадайте, что ждёт вас обоих,
А живите сегодняшним днём.

Как прекрасно двум родственным душам
В целом мире остаться вдвоём.
Не терзайтесь былым и грядущим,
А живите сегодняшним днём.

Среди печали и утех

Среди печали и утех,
Наверно, что-то я не видел.
Прошу прощения у тех,
Кого нечаянно обидел.

Когда бы это ни случилось -
Вчера лишь... Иль давным-давно
Ушла обида иль забылась, -
Прошу прощенья всё равно...

Прошу прощенья у любви -
Наедине, не при народе,
Что уходил в стихи свои,
Как в одиночество уходят.

И у наставников своих
Прошу прощенья запоздало,
Что вспоминал не часто их,
Затосковал, когда не стало.

А вот у ненависти я
Просить прощения не стану.
За то, что молодость моя
Ей доброту предпочитала.

Не удивляйтесь, что сейчас,
Когда судьба мне время дарит,
Прошу прощения у вас.

Но знаю я - последний час
Обычно не предупреждает...

Сумерки

Давай помолчим. Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!
И всё позабылось, что помнить не хочется:
Обиды твои. И моё одиночество.
Давай помолчим. Мы так долго не виделись.

Душа моя — как холостяцкая комната.
Ни взглядов твоих в ней, ни детского гомона.
Завалена книгами площадь жилищная,
Как сердце — словами... Теперь уже лишними.
Ах, эти слова, будто листья опавшие.
И слёзы — на целую жизнь опоздавшие.

Не плачь. У нас встреча с тобой, а не проводы.
Мы снова сегодня наивны и молоды.
Давай помолчим. Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!

Ты ищешь меня только в дни одиночества.

Ты ищешь меня только в дни одиночества.
Когда никого — ни в душе, ни вблизи.
А мне утешать тебя больше не хочется,
Хоть это и любят у нас на Руси.

И я не хочу заполнять этот вакуум —
Меж будущим счастьем и счастьем былым.
Ты ждёшь, чтоб мы вместе грустили и плакали.
А радостный день для тебя неделим...

Угораздило меня родиться

Угораздило меня родиться
В этой безалаберной стране.
Я хочу быть перелётной птицей.
Зиму — ТАМ. А к дому — по весне.

Впрочем, это мне не угрожает.
Я же не какой-нибудь изгой.
Как ни хороша земля чужая,
Мне она не может стать родной.

Видно, мне ещё достанет лиха
На остаток века моего.
И придётся жить с неразберихой,
Как живёт в России большинство.

Хлеб

Трудно родится хлеб.
Трудно хлеб достаётся.
Тот, кто душою слеп,
Может быть, усмехнётся.

И похохмит над тем,
Как я, с достатком в доме,
Хлеб суеверно ем,
Крошки собрав в ладони.

Это живёт во мне
Память о той войне...

Горькие времена!
Худенький мальчик, где ж ты?
В сутки - лишь горсть зерна,
Триста граммов надежды.

Бабушка нам пекла
Хлеб из скупой мучицы.

Жизнь, что давно прошла,
В сердце моё стучится.

Хлеб нас от смерти спас.
Он и сейчас бессмертен...

Всё настоящее в нас
Этою мерой мерьте.

Я живу открыто.

Я живу открыто.
Не хитрю с друзьями.
Для чужой обиды
Не бываю занят.

От чужого горя
В вежливость не прячусь.
С дураком не спорю,
В дураках не значусь...

В скольких бедах выжил.
В скольких дружбах умер.
От льстецов да выжиг
Охраняет юмор.

Против всех напастей
Есть одна защита:
Дом и душу настежь...
Я живу открыто.

В дружбе, в буднях быта
Завистью не болен.
Я живу открыто.
Как мишень на поле.

Я не знаю, много ль мне осталось...

Я не знаю, много ль мне осталось...
Знаю - долгой не бывает старость.

Впрочем, сколько ни живи на свете,
Что-то продолжать придётся детям.

Например, вернуть друзей забытых,
Что погрязли в славе иль обидах;

Дать понять врагам, что не простил их.
Я при жизни это был не в силах.

То ли доброта моя мешала,
То ли гнев мой побеждала жалость...

Я не знаю, сколько мне осталось.
Лишь бы не нашла меня усталость.

От друзей, от жизни, от работы.
Чтоб всегда ещё хотелось что-то.

Я ничего и никому не должен.

Я ничего и никому не должен.
Не должен клясться в верности стране
За то, что с ней до нищеты я дожил.
За то, что треть земли моей в огне.

Я ничего и никому не должен.
Мне «молодые волки» не указ.
Они, конечно, много нас моложе,
Но вовсе не талантливее нас.

И новый мир по старому ничтожен
Среди своих раздоров и корыт.
Я ничего и никому не должен,
Поскольку никогда не жил в кредит.

Я последний романтик ушедшего века.

Я последний романтик ушедшего века.
Потому и живу по законам любви.
И душа моя, как одинокая ветка,
Что теряет последние листья свои.

Я упрямый романтик ушедшего века.
Верил я, что для счастья воспрянет земля.
Но от веры осталась лишь горькая метка,
Как от взрыва воронка, — в душе у меня.

Смотрят предки вослед, удивлённо и строго.
Нашу жизнь не понять им в далёкой дали...
Разбрелись земляки по нежданным дорогам.
И дороги опять мимо Храма прошли.

Обманулась душа, разуверилось сердце
От ушедших надежд, от нахлынувшей тьмы...
Я пытаюсь в минувшие годы всмотреться,
Где ещё оставались наивными мы.

Я последний романтик ушедшего века...
И таким я останусь уже навсегда.
Пролегла через судьбы незримая веха
Нашей веры, надежды, потерь и стыда.

Я — не старик.

Я — не старик.
Я — антиквариат.
Так иногда мне внуки говорят.
Метафора достойная вполне.
Ведь антика всегда была в цене.

Статьи о литературе

2015-06-24
Начало моего знакомства с Анной Андреевной Ахматовой относится к 1924 году, когда ее близкая подруга О. А. Глебова-Судейкина уезжала за границу, а друзья моих родителей въезжали в освобождавшуюся квартиру О. А. Глебовой-Судейкиной в доме на углу набережных Невы и Фонтанки.
2015-06-04
В четвертом номере московского журнала «Золотое руно» за 1907 год было напечатано извещение «от редакции»: «Вместо упраздняемого с № 3 библиографического отдела редакция «Золотого Руна» с ближайшего № вводит критические обозрения, дающие систематическую оценку литературных явлений. На ведение этих обозрений редакция заручилась согласием своего сотрудника Ал. Блока, заявление которого, согласно его желанию, помещаем ниже».
2015-06-04
Многое связывает русского поэта Александра Александровича Блока с московской землей, но прежде всего Шахматове, небольшая усадьба его деда Андрея Николаевича Бекетова, затерявшаяся среди холмов, полей и лесов Подмосковья. Сюда летом 1881 года привез профессор Бекетов свою дочь Алю с шестимесячным сыном Сашурой из шумного Петербурга.