Стихи Бенедиктова

Ваня и няня

«Говорят: война! война! -
Резвый мальчик Ваня
Лепетал. - Да где ж она?
Расскажи-ка, няня!»

«Там - далёко. Подрастёшь -
После растолкуют».
- «Нет, теперь скажи, - за что ж?
Как же там воюют?»

«Ну сойдутся, станут в ряд
Посредине луга,
Да из пушки и палят,
Да и бьют друг друга.

Дым-то так валит тогда,
Что ни зги не видно».
- «Так они дерутся?» - «Да».
- «Да ведь драться стыдно?

Мне сказал папаша сам:
Заниматься этим
Только пьяным мужикам,
А не умным детям!

Помнишь - как-то с Мишей я
За игрушку спорил,
Он давай толкать меня,
Да и раззадорил.

Я прибил его. Вот на!
Победили наши!
«Это что у вас? Война? -
Слышим крик папаши. -

Розгу!» - С Мишей тут у нас
Было слёз довольно,
Нас папаша в этот раз
Высек очень больно.

Стыдно драться, говорит,
Ссорятся лишь злые.
Ишь! И маленьким-то стыд!
А ведь там - большие.

Сам я видел столько раз, -
Мимо шли солдаты.
У! Большущие! Я глаз
Не спускал, - все хваты!

Шапки медные с хвостом!
Ружей много, много!
Барабаны - тром-том-том!
Вся гремит дорога.

Тром-том-том!» - И весь горит
От восторга Ваня,
Но, подумав, говорит:
«А ведь верно, няня,

На войну шло столько их,
Где палят из пушки, -
Верно, вышла и у них
Ссора за игрушки!»

Все - люди

Все - люди, люди, человеки!
А между тем и в нашем веке,
В широкой сфере естества,
Иной жилец земли пространной
Подчас является нам странной
Ходячей массой вещества.
Проводишь в наблюденьях годы
И всё не знаешь, как расчесть:
К которому из царств природы
Такого барина отнесть?
Тут есть и минерала плотность,
И есть растительность - в чинах,
И в разных действиях - животность,
И человечность - в галунах.
Не видно в нём самосознанья,
Он только внешность сознаёт.
С сознаньем чина, места, званья
Он смотрит, ходит, ест и пьёт.
Слова он внятно произносит,
А в слове мысли нет живой,
И над плечами что-то носит,
Что называют головой,
И даже врач его клянётся
В том честью знанья своего,
Что нечто вроде сердца бьётся
Меж блях подгрудных у него,
Что всё в нём с человеком схоже...
А мы, друзья мои, вздохнём
И грустно молвим: «Боже! боже!
Как мало человека в нём!»

Поздно

Время шло. Время шло. Не считали мы дней,
Нас надежда всё вдаль завлекала,
Мы судили-рядили о жизни своей,
А она между тем утекала.

Мы всё жить собирались, но как? - был вопрос.
Разгорались у нас разговоры,
Простирались до мук, доходили до слёз
Бесконечные споры и ссоры.

Сколько светлых минут перепортили мы
Тем, что лучших минут ещё ждали,
Изнуряли сердца, напрягали умы
Да о будущем всё рассуждали.

Настоящему всё мы кричали: «Иди!»
Но вдруг холодно стало, морозно...
Оглянулись - и видим: вся жизнь - назади,
Так что жить-то теперь уж и поздно!

Раздумье

Когда читаю я с улыбкой старика
Написанное мной в то время золотое,
Когда я молод был, - и строгая рука
Готова изменить и вычеркнуть иное, -
Себя остановив, вдруг спрашиваю я:
Черты те исправлять имею ли я право?
Порой мне кажется, что это не моя
Теперь уж собственность, и, «мудрствуя лукаво»,
Не должен истреблять я юного греха
В размахе удалом залётного стиха,
И над его огнём и рифмой сладострастной
Не должен допускать управы самовластной.
Порой с сомнением глядишь со всех сторон
И ищешь автора, - да это, полно, я ли?
Нет! Это он писал. Пусть и ответит он
Из прошлых тех времён, из той туманной дали!
Чужого ли коснусь я дерзкою рукой?
Нет! Даже думаю в невольном содроганье:
Зачем под давнею, забытою строкой
Подписываю я своё именованье?

Рифмоплёт

Друзья! Средь жизненного поля
Своя у всякого судьба,
И рифмоплётствовать - есть доля
Иного божьего раба.
Друзья! Вы - люди деловые.
Я ж в деле - чуть не идиот,
Вы просто - мудрецы земные,
А я - безумный рифмоплёт.

О да, вы правду говорите -
Я только рифмоплёт. Увы!
Вы ж мудрецы, зане мудрите
И велемудрствуете вы.
Я только брежу всё, но внятен
И с мыслью связан этот бред,
А мудрый толк ваш непонятен,
Зане в нём смыслу часто нет.

Пишу стихи, читаю книги
И так гублю всё время я,
А злость, ругательства, интриги
Предоставляю вам, друзья.
Дельцы, достойные почтенья!
Едва плетясь кой-как вперёд,
Вам сплетни все и злосплетенья
Предоставляет рифмоплёт.

Из вас, конечно, рифмоплётством
Себя никто не запятнал,
И каждый служит с благородством,
А я - с пятном, зато и мал.
Вы в деловых бумагах быстры,
Смекая, что к чему идёт,
Зато вы метите в министры,
А я останусь - рифмоплёт.

Увы! мечты высокопарной

Увы! мечты высокопарной
Прошёл блаженный период.
Наш век есть век утилитарный, -
За пользой гонится народ.
Почти с младенчества изведав
Все тайны мудрости земной,
Смеёмся мы над простотой
Своих отцов и добрых дедов;
Кряхтим, нахмурив строгий взгляд,
Над бездной жизненных вопросов,
И каждый отрок наш - философ,
И каждый юноша - Сократ.
У нас всему дан путь научный,
Ходи учебным шагом кровь!
Нам чувство будь лошадкой вьючной,
Коровкой дойною - любовь!
Не песен мы хотим любовных, -
Нам дело подавай, поэт!
Добудь из следствий уголовных
Нам занимательный предмет!
Войди украдкой в мрак темницы,
В вертеп разбоя, в смрад больницы
И язвы мира нам открой!
Пусть будет висельник, колодник,
Плетьми казнённый огородник,
Ямщик иль дворник - твой герой!
Не терпим мы блестящей фразы,
Нам любо слово «обругал»
И пуще гибельной заразы
Противен каждый мадригал;
И на родных, и на знакомых
Готовя сотни эпиграмм,
О взятках пишем мы в альбомах
Цветущих дев и милых дам,
Но каюсь: я отстал от века, -
И мне ль догнать летучий век?
Я просто нравственный калека,
Несовременный человек;
До поздних лет мне чувство свято,
Я прост, я глуп, и - признаюсь! -
Порой, не видя результата,
Я бредням сердца предаюсь.
Мечтой бесплодною взлелеян,
Влачу страдальческую грусть,
Иными, может быть, осмеян -
Я говорю: бог с ними! Пусть!
Но в мире, где я всем измучен,
Мне мысль одна ещё сладка,
Что если Вам я и докучен,
То Вы простите чудака,
Который за предсмертной чашей,
Как юбилейный инвалид,
На прелесть молодости Вашей
С любовью старческой глядит
И, утомлённый жизни битвой,
В могильный скоро ляжет прах
С миролюбивою молитвой
И словом мира на устах.

Человечество

История раскрыта предо мной.
Мне говорят: «Взгляни на эту панораму!»
И я к ней подошёл, как бы к святому храму,
С благоговейною душой, -
И думал видеть я, как люди в век из века,
В разнообразии племён,
Идут по лестнице времён
К предназначенью человека.
И думал видеть я, как человек растёт,
Как благо высится, стирается злодейство,
И человечество со всех сторон идёт,
Чтоб слиться наконец в блаженное семейство.

И что же вижу я? - От самых юных дней
Доныне, в ярости своей,
Всё тот же мощный дух, дух зла - мирохозяин,
И тот же пир для кровопийц.
К началу восхожу, - там во главе убийц
Стоит братоубийца Каин,
Нависла бровь его и жилы напряглись,
Рука тяжёлая подъята,
Чело темно, как ночь, и в сонный образ брата
С кровавой жадностью зрачки его впились, -
Быстробегущий тигр, при этом выгнув спину,
Из лесу выглянул, остановил свой бег
И выкатил глаза на страшную картину -
И рад, что он - не человек!

И с той поры всемирное пространство
Багрится кровию, враждуют племена, -
И с той поры - война, война,
И каинство, и окаянство.
Война за женщину, за лоскуток земли,
Война за бархатную тряпку,
Война за золотую шапку,
За блёстку яркую, отрытую в пыли,
И - чтоб безумия всю переполнить меру -
Война за мысль, за мнение, за веру,
За дело совести, - война из века в век!
О тигр! Возрадуйся, что ты - не человек!

Я знаю

Я знаю, - томлюсь я напрасно,
Я знаю, - люблю я бесплодно,
Её равнодушье мне ясно,
Ей сердце моё - неугодно.

Я нежные песни слагаю,
А ей и внимать недосужно,
Ей, всеми любимой, я знаю,
Моё поклоненье не нужно.

Решенье судьбы неизменно.
Не также ль средь жизненной битвы
Мы молимся небу смиренно, -
А нужны ли небу молитвы?

Над нашею бренностью гибкой,
Клонящейся долу послушно,
Стоит оно с вечной улыбкой
И смотрит на нас равнодушно, -

И, видя, как смертный склоняет
Главу свою, трепетный, бледный,
Оно неподвижно сияет,
И смотрит, и думает: «Бедный!»

И мыслю я, пронят глубоко
Сознаньем, что небо бесстрастно:
Не тем ли оно и высоко?
Не тем ли оно и прекрасно?

Статьи о литературе

2015-07-21
Иван Алексеевич часто размышлял об эстетической природе разных родов словесного искусства. В 1912 году он высказался на редкость убежденно: «...не признаю деления художественной литературы на стихи и прозу. Такой взгляд мне кажется неестественным и устаревшим. Поэтический элемент стихийно присущ произведениям изящной словесности как в стихотворной, так и в прозаической форме».
2015-08-27
Князь Сергей Михайлович Волконский (1860—1937) — внук декабриста, театральный деятель. В 1899—1901 годах был директором императорских театров, он автор статей о ритмическом воспитании, книги«Человек на сцене» (1912) — о ритме и выразительности движений. С осени 1918 года С.М.Волконский жил в Москве, читал лекции в Институте слова, преподавал в Художественном театре, в студии Вахтангова, в еврейском театре Габима.
2015-06-14
Вселенское братство! Вечный мир! Отмена денег! Равенство, труд. Прекрасный, удивительный Интернационал! Весь мир — ваша Отчизна. Отныне нет никакой собственности. Если у тебя два плаща, один у тебя отнимут и отдадут неимущему. Тебе оставят одну пару обуви, и если тебе нужен коробок спичек, «Центрспички» его выдадут.