Стихи Левитанского, В ожидании дел невиданных

В ожидании дел невиданных

В ожидании дел невиданных,
из чужой страны,
в сапогах, под Берлином выданных,
я пришёл с войны.

Огляделся. Над белым бережком
бегут облака.
Горожанки проносят бережно
куски молока.

И скользят, на глаза на самые
натянув платок.
И скрежещут полозья санные,
и звенит ледок.

Очень белое всё и светлое —
ах, как снег слепит!
Начинаю житьё оседлое —
позабытый быт.

Пыль очищена, грязь соскоблена
и — конец войне.
Ничего у меня не скоплено,
всё моё — на мне.

Я себя в этом мире пробую,
я вхожу в права —
то с ведёрком стою над прорубью,
то колю дрова.

И картофель жую отваренный,
ко всему готов —
скудно карточки отоварены
хлебом тех годов...

Мы сидим над едою строгою,
и печь холодна.
Ребятишки, играя, трогают
мои ордена.

А метель, а метель до одури
голосит в ночи.
И мальчишкам снится: на Одере
трубят трубачи.

Очень белое всё и светлое —
ах, как снег слепит.
Начинаю житьё оседлое —
позабытый быт.

Невесомых снежин кружение,
заоконный свет —
словно полное отрешение
от прошедших лет.

Ходят ходики полусонные,
и стоят у стены
сапоги мои, привезённые
из чужой страны.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
Первый «краткий очерк жизни и творчества» Приблудного был опубликован А.Скриповым в 1963 г. Близкий товарищ поэта, ведший переписку с ним на протяжении 1929— 1936 гг., Скрипов опубликовал большое число не известных ранее материалов. Его работа, обладающая несомненными достоинствами достоверного свидетельства, очевидно, не утратила своей ценности и в настоящее время, однако на ней в полной мере отразились свойственные отечественному литературоведению 60-х годов взгляды и оценки, подобные следующим...
2015-06-04
Многое связывает русского поэта Александра Александровича Блока с московской землей, но прежде всего Шахматове, небольшая усадьба его деда Андрея Николаевича Бекетова, затерявшаяся среди холмов, полей и лесов Подмосковья. Сюда летом 1881 года привез профессор Бекетов свою дочь Алю с шестимесячным сыном Сашурой из шумного Петербурга.
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.