В Европе

Посмотришь, все немцы в лавровых венках,
Во Франции - мир и порядок;
А в сердце всё будто бы крадется страх,
И дух современный мне гадок.

Кулачное право господствует вновь,
И, словно нет дела на свете,
Нам жизнь нипочём, и пролитая кровь
Нам видится в розовом цвете.

Того и гляди что ещё будет взрыв,
И воины, злы без границы,
Могильные всюду кресты водрузив,
Крестами украсят петлицы.

Боюсь я, что мы, опорожнив свой лоб
От всех невоенных вопросов,
Чрез год не поймём, что за зверь - филантроп,
И спросим: что значит - философ?

Тем больше, что в наши мудрёные дни
Забрали весь ум дипломаты,
И нужны для мира - с пером лишь они,
Да с новым оружьем солдаты.

Два дела в ходу: отрывать у людей
От туловищ руки и ноги
Да, будто во имя высоких идей,
Свершать без зазора подлоги.

Когда же подносят с любезностью в дар
Свободу, реформы, науку, -
Я, словно как в цирке, всё жду, что фигляр
Пред публикой выкинет штуку.

Все речи болезненно режут мой слух,
Все мысли темны иль нечисты...
На мирную пальму, на доблестный дух
Мне кажут вотще оптимисты.

Вид символа мира им сладок и мил,
По мне - это чуть ли не розга;
Где крепость им чудится нравственных сил,
Там мне - размягчение мозга...

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
Тема любви прозвучала во весь голос в последней, пятой книге «Жизни Арсеньева». Над пятой книгой («Лика») Бунин работал с перерывами с 1933 по 1939 год. Сначала Бунин отделял «Лику» от первых четырех книг. Об этом, в частности, свидетельствует первый полный выпуск романа в 1939 году в издательстве «Петрополис». На обложке книги значилось: «Бунин. «Жизнь Арсеньева». Роман «Лика».
2015-06-04
С высокого холма, где когда-то среди леса, на берегу небольшого пруда стояла усадьба Шахматово, взору открываются бескрайние скромные просторы Средней России. Быстрая, то скрывающаяся в оплетенных хмелем дремучих зарослях ольхи и ивы, то вырывающаяся на простор лугов ледяная речка Лутосня где-то вдали пропадает в темной чаще леса.
2015-06-24
Начало моего знакомства с Анной Андреевной Ахматовой относится к 1924 году, когда ее близкая подруга О. А. Глебова-Судейкина уезжала за границу, а друзья моих родителей въезжали в освобождавшуюся квартиру О. А. Глебовой-Судейкиной в доме на углу набережных Невы и Фонтанки.