Телеграфист

Окрестность леденеет
Туманным октябрём.
Прокружится, провеет
И ляжет под окном, -

И вновь взметнуться хочет
Большой кленовый лист.
Депешами стрекочет
В окне телеграфист.

Служебный лист исчертит.
Руками колесо
Докучливое вертит,
А в мыслях - то и сё.

Жена болеет боком,
А тут - не спишь, не ешь,
Прикованный потоком
Летающих депеш.

В окне кустарник малый.
Окинет беглый взгляд -
Протянутые шпалы
В один тоскливый ряд,

Вагон, тюки, брезенты
Да гаснущий закат...
Выкидывает ленты,
Стрекочет аппарат.

В лесу сыром, далёком
Теряются пески,
И еле видным оком
Мерцают огоньки.

Там путь пространства чертит.
Руками колесо
Докучливое вертит;
А в мыслях - то и сё.

Детишки бьются в школе
Без книжек (где их взять!):
С семьёй прожить легко ли
Рублей на двадцать пять: -

На двадцать пять целковых -
Одежа, стол, жильё.
В краях сырых, суровых
Тянись, житьё моё! -

Вновь дали мерит взором: -
Сырой, осенний дым
Над гаснущим простором
Пылит дождём седым.

У рельс лениво всхлипнул
Дугою коренник,
И что-то в ветер крикнул
Испуганный ямщик.

Поставил в ночь над склоном
Шлагбаум пёстрый шест:
Ямщик ударил звоном
В простор окрестных мест.

Багрянцем клён промоет -
Промоет у окна.
Домой бы! Дома ноет,
Без дел сидит жена, -

В который раз, в который,
С надутым животом!..
Домой бы! Поезд скорый
В полях вопит свистком;

Клокочут светом окна -
И искр мгновенный сноп
Сквозь дымные волокна
Ударил блеском в лоб.

Гремя, прошли вагоны.
И им пропел рожок.
Зелёный там, зелёный,
На рельсах огонёк... -

Стоит он на платформе,
Склонясь во мрак ночной, -
Один, в потёртой форме,
Под стужей ледяной.

Слезою взор туманит.
В костях озябших - лом.
А дождик барабанит
Над мокрым козырьком.

Идёт (приподнял ворот)
К дежурству - изнемочь.
Вдали уездный город
Кидает светом в ночь.

Всю ночь над аппаратом
Он пальцем в клавиш бьёт.
Картонным циферблатом
Стенник ему кивнёт.

С речного косогора
В густой, в холодный мрак
Он видит - семафора
Взлетает красный знак.

Вздыхая, спину клонит;
Зевая над листом,
В небытие утонет,
Затянет вечным сном

Пространство, время. Бога
И жизнь, и жизни цель -
Железная дорога,
Холодная постель.

Бессмыслица дневная
Сменяется иной -
Бессмыслица дневная
Бессмыслицей ночной.

Листвою жёлтой, блёклой,
Слезливой, мёртвой мглой
Постукивает в стёкла
Октябрьский дождик злой.

Лишь там на водокачке
Моргает фонарёк.
Лишь там в сосновой дачке
Рыдает голосок.

В кисейно-нежной шали
Девица средних лет
Выводит на рояли
Чувствительный куплет.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
С середины лета 1914 года, когда война только началась и казалось, что она скоро кончится, Марина Цветаева, счастливая, с мужем и маланькой дочерью Ариадной стала жить в Борисоглебском переулке — в доме №6, квартира 3 — возле не существующей теперь Собачьей площадки и Поварской улицы (нынешней улицы Воровского).
2015-06-05
Для того чтобы понять глубину отношения Блока к такому сложному социально-политическому явлению, как Октябрьская революция, необходимо еще раз сказать о своеобразном, «музыкальном» восприятии Блоком мира. Он считал, что внешняя сущность окружающего скрывает глубокую внутреннюю музыкальную стихию, немеркнущее, вечно бушующее пламя, которое в разные исторические эпохи то вырывалось наружу, освещая благородным заревом мир, то глубоко скрывалось в недрах, оставаясь делом лишь бесконечно малого числа избранных.
2015-06-14
Первые серьезные приступы смертельной болезни появились в 1918 году. Он чувствует боли в спине; когда он таскает дрова, у него болит сердце. Начиная с 1919 года в письмах к близким он жалуется на цингу и фурункулез, потом на одышку, объясняя ее болезнью сердца, но причина не только в его физическом состоянии, она глубже. Он жалуется на глухоту, хотя хорошо слышит; он говорит о другой глухоте, той, что мешает ему слушать прежде никогда не стихавшую музыку: еще в 1918 году она звучала в стихах Блока.