Свиданье

Повсюду жизнь.
Повсюду шум и плеск.
Журчит Угра. Шумит сосна угрюмо.
Гудит шоссе. Костёр роняет треск.
И мне прекрасно в окруженье шума.
Жизнь — это шум.
А там, где тишина, —
тоска одолевает человека.
Приятно слышать, как стучит телега
в ночном просторе,
или в море снега,
когда машина дальняя слышна!
Над головою вспыхнула звезда, —
она вот так же в юности пылала,
но тёмная осенняя вода
меня совсем другого отражала.
Как изменились милые места!
Уверенно работала разлука.
С таким трудом мы узнаём друг друга, —
и я не тот, и ты уже не та.
...У водопоя звякнуло ведро,
на берегу заговорили бабы —
и тишина.
Но только рассвело,
как от восторга зазвенели жабы!
А в полдень крылья тысячи ворон,
перед отлётом сгрудившихся в стаю,
шумели в небе с четырёх сторон...
Но сквозь бессвязный шелест, шум и звон
я странный звук с тревогой различаю.
И говорю себе:
всего нежней,
пронзительней, чем крылья и растенья,
на незабвенной родине моей
шумит чертополох — трава забвенья.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Первый рассказ «Темные аллеи», давший название всему циклу, развивает мотив рассказа «Ида»: сожаления об утраченном счастье иллюзорны, ибо жизнь идет так, как должна идти, и человек не волен внести в нее какие-то перемены. Герой рассказа «Темные аллеи», еще будучи молодым помещиком, соблазнил прелестную крестьянку Надежду. А затем его жизнь пошла своим чередом. И вот по прошествии многих лет он, будучи уже военным в больших чинах, проездом оказывается в тех местах, где любил в молодости. В хозяйке заезжей избы он узнает Надежду, постаревшую, как и он сам, но все еще красивую женщину.
2015-06-14
Первые серьезные приступы смертельной болезни появились в 1918 году. Он чувствует боли в спине; когда он таскает дрова, у него болит сердце. Начиная с 1919 года в письмах к близким он жалуется на цингу и фурункулез, потом на одышку, объясняя ее болезнью сердца, но причина не только в его физическом состоянии, она глубже. Он жалуется на глухоту, хотя хорошо слышит; он говорит о другой глухоте, той, что мешает ему слушать прежде никогда не стихавшую музыку: еще в 1918 году она звучала в стихах Блока.
2015-06-14
В России век девятнадцатый стал веком трагических судеб, а двадцатый — веком самоубийств и преждевременных смертей. По словам Блока, «лицо Шиллера — последнее спокойное, уравновешенное лицо, какое мы вспоминаем в Европе». Но среди русских поэтов мы не встретим спокойных лиц. Прошлый век был к ним особенно жесток.