Студенты

Это - сумерки сразу за шторой.
И — зима. И — университет:
Коридоры, лектории, споры,
Перебор новостей за сто лет;
Вороха сногсшибательных истин,
Пятитысячный гул в перерыв,
И писанье до вывиха кисти,
Все тома до листка перерыв;
И от Кирши Данилова — к Прусту:
«Вертер». «Зимняя сказка». «Кобзарь»...
...И зима в кабинете искусства
Зажигает волшебный фонарь.

Только тысячелетья, седея,
Новой жизнью откроются вдруг,
Там, где плачущая Ниобея
Насмерть вкована в трепетный круг.

Греки! — И после смерти не тлеть им...
И припомним потом, старики,
То, как нам, восемнадцатилетним,
Целый мир открывал тайники.

Как мы жили? — В немеркнущем гуле
С поздних лекций в столовую шпарь...
Песни, смех, толкотня в вестибюле,
Ночь. Закутанный в иней январь.

И — кино на углу, за полтину,
И — квартал в болтовне искружив, —
Сон в четвёртом часу, Ламартина
До утра под щеку положив.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Блок вернулся в революционный Петербург из Шахматова! осенью. Он видел нарастание революционной обстановки и, судя по воспоминаниям, 17 октября даже нес на демонстрации красный флаг. Не случайно во втором издании «Нечаянной Радости» поэт один из разделов озаглавил «1905». Вошло туда и стихотворение «Митинг».
2015-08-27
15 мая 1922 года Цветаева с десятилетней дочерью Ариадной приехала в Берлин. Несмотря на то, что Берлин был тогда для русских писателей в изгнании своеобразной столицей, 1 августа того же года Цветаева уехала оттуда в Чехию. Жила там в деревнях Дольние и Горние Мокропсы, Новые Дворы, Иловищи, Вшеноры, бывала в Праге. Потом жила во Франции — под Парижем, в Париже. Россию не видала семнадцать лет.
2015-06-04
Война застигла Блока в Шахматове. Он встретил ее как новую нелепость и без того нелепой жизни. Он любил Германию, немецкие университеты, поэтов, музыкантов, философов; ему трудно понять, почему народы должны сражаться в угоду своим властителям. Самый тяжелый и позорный мир лучше, чем любая война. Любовь Дмитриевна сразу же выучилась на сестру милосердия и отправилась на фронт. Михаил Терещенко отказался от всякой литературной деятельности.