Счастливец

Розовый, свежий, дородный,
Юный, весёлый всегда,
Разума даже следа
Нет в голове благородной,
Ходит там ветер сквозной...
Экой счастливец какой!

Долго не думая, смело,
В доброе время и час,
Вздумал - и сделал как раз
Самое скверное дело,
Не возмутившись душой...
Экой счастливец какой!

С голоду гибнут крестьяне...
Пусть погибает весь свет!
Вот он на званый обед
Выехал: сани не сани!
Конь, что за конь вороной!
Экой счастливец какой!

Женщину встретит - под шляпку
Взглянет, тряхнёт кошельком
И, насладившись цветком,
Бросит, как старую тряпку, -
И уж подъехал к другой...
Экой счастливец какой!

Рыщет себе беззаботно,
Не о чем, благо, тужить...
В службу предложат вступить -
Вступит и в службу охотно.
Будет сановник большой...
Экой счастливец какой!

Розовый, свежий, дородный,
Труд и несчастный расчёт
Подлым мещанством зовёт...
Враг всякой мысли свободной,
Чувства и речи родной...
Экой счастливец какой!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Летом 1912 года Мейерхольд и его труппа дали несколько представлений в Териоках — небольшом финском водном курорте в двух часах езды по железной дороге от Петербурга. Артисты сняли на все лето просторный загородный дом, окруженный огромным парком. Именно сюда почти каждую неделю Блок приезжает к жене. Играют Стриндберга, Гольдони, Мольера, Бернарда Шоу. Любови Дмитриевне поручены ответственные роли, она в восторге. Она любит общество, веселье, переезды, оперу, Вагнера, танцевальные вечера Айседоры Дункан, всяческую жизнь и движение. Ее счастье радует Блока. Его чествуют в Териоках, но он все сильнее ощущает усталость.
2015-06-14
Вселенское братство! Вечный мир! Отмена денег! Равенство, труд. Прекрасный, удивительный Интернационал! Весь мир — ваша Отчизна. Отныне нет никакой собственности. Если у тебя два плаща, один у тебя отнимут и отдадут неимущему. Тебе оставят одну пару обуви, и если тебе нужен коробок спичек, «Центрспички» его выдадут.
2015-07-06
Я очень люблю стихи Есенина... Есть в есенинской певучей поэзии прелесть незабываемая, неотразимая. Так писал в конце 1950 года в эмиграции бывший поэт-акмеист «второго призыва» Георгий Адамович. Тот самый, который при жизни Есенина называл его поэзию до крайности скудной, жалкой и беспомощной, а в воспоминаниях, опубликованных в парижском «Звене» в начале 1926 года, заметил: «Поэзия Есенина — слабая поэзия»; «поэзия Есенина не волнует меня нисколько и не волновала никогда»