Современный поденщик

С утра до поздней ночи,
Охрипший, как бульдог,
Как раб чернорабочий,
Кружится педагог.

В мозгах пуды науки,
В кармане бутерброд.
Обшарпанные брюки,
Подтянутый живот.

Суп стал в сто раз дороже,
А труд всего раз в пять, —
Ведь в класс нельзя-с в рогоже,
Неловко, так сказать.

И вот по всем предметам
С утра до девяти
Зимой, весной и летом
Мозгами колоти...

А ночью, без оглядки,
В кровати до зари —
В проклятые тетрадки
С унынием смотри.

Уснёт ли средь терзаний, —
Во сне опять сквозь строй:
То взятие Казани,
То гнусный Домострой!

Проснётся, злой и хмурый,
Цикория хлебнёт
И, сгорбивши фигуру,
Вновь в школу побредёт...

Порой на тротуаре
Услышишь писк девиц:
«Фи, человек в футляре!
Тупица из тупиц»...

А сами, глядь, скользнули
В дурацкое кино
Смотреть «Убийство в Туле»,
Пусть смотрят, всё равно.

Чудак, дай, милый, лапу!
Не думай — и вали...
Я пред тобою шляпу
Снимаю до земли.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-24
Анна Ахматова живет в Мраморном дворце. Дворец — грязный и путаный. Старый, беззубый. Впереди него — Нева, позади — Марсово поле. Простор ветры и небо.
2015-06-14
В России век девятнадцатый стал веком трагических судеб, а двадцатый — веком самоубийств и преждевременных смертей. По словам Блока, «лицо Шиллера — последнее спокойное, уравновешенное лицо, какое мы вспоминаем в Европе». Но среди русских поэтов мы не встретим спокойных лиц. Прошлый век был к ним особенно жесток.
2015-04-07
Почему же только месяц, когда я прожил в Ташкенте не менее трех лет? Да потому, что для меня тот месяц был особенным. Сорок три года спустя возникла непростая задача вспомнить далекие дни, когда люди не по своей воле покидали родные места: шла война! С большой неохотой переместился я в Ташкент из Москвы, Анна Ахматова — из блокадного Ленинграда. Так уж получилось: и она, и я — коренные петербуржцы, а познакомились за много тысяч километров от родного города. И произошло это совсем не в первые месяцы после приезда.