Слово о Василии Колеснике

Огнём опалённая сопка,
Японский разрушенный дот,
Над ним изумлённо и робко
Лесной колокольчик цветёт.

Когда-нибудь сложатся песни
Про этот изрытый бугор,
Здесь бился с врагами Колесник,
Не ведавший страха сапёр.

Вот здесь, в августовской лазури,
Земной красотою красив,
Он грудью припал к амбразуре,
Японский огонь погасив.

Вот здесь захлебнулась косая
Струя боевого свинца,
Бессильно и злобно кромсая
Широкое тело бойца.

Вот здесь, где от взбешенной пыли
Любая травинка седа,
Японские смертники были
Прикончены нами тогда.

Пускай до села Борового,
На Харьковщину долетит —
Даём мы солдатское слово,
И крепко оно, как гранит, —

Что справим поминки герою
В атаках огнём боевым
И чёрною японскою кровью
Маньчжурскую пыль напоим,

Что будет Василий Колесник
Повсюду вести нас на месть,
Как наш сотоварищ и сверстник
И наша солдатская честь.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-24
Анна Ахматова живет в Мраморном дворце. Дворец — грязный и путаный. Старый, беззубый. Впереди него — Нева, позади — Марсово поле. Простор ветры и небо.
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.
2015-07-06
О фольклоризме Есенина исследователи его творчества стали писать еще при жизни поэта. Со временем определили три народно-поэтических струи, питавших лирику и прозу рязанского «златоцвета».