Русь бесприютная

Товарищи, сегодня в горе я,
Проснулась боль в угасшем скандалисте!
Мне вспомнилась печальная история —
История об Оливере Твисте.

Мы все по-разному судьбой своей оплаканы.
Кто крепость знал, кому Сибирь знакома.
Знать, потому теперь попы и дьяконы
О здравье молятся всех членов Совнаркома.

И потому крестьянин с водки штофа,
Рассказывая сродникам своим,
Глядит на Маркса, как на Саваофа,
Пуская Ленину в глаза табачный дым.

Ирония судьбы! Мы все острощены.
Над старым твёрдо вставлен крепкий кол.
Но всё ж у нас монашеские общины
С «аминем» ставят каждый протокол.

И говорят, забыв о днях опасных:
«Уж как мы их... Не в пух, а прямо в прах...
Пятнадцать штук я сам зарезал красных,
Да столько ж каждый, всякий наш монах».

Россия-мать! Прости меня, прости!
Но эту дикость, подлую и злую,
Я на своём недлительном пути
Не приголублю и не поцелую.

У них жилища есть, у них есть хлеб,
Они с молитвами и благостны и сыты.
Но есть на этой горестной земле,
Что всеми добрыми и злыми позабыты.

Мальчишки лет семи-восьми
Снуют средь штатов без призора.
Бестелыми корявыми костьми
Они нам знак тяжёлого укора.

Товарищи, сегодня в горе я,
Проснулась боль в угасшем скандалисте.
Мне вспомнилась печальная история —
История об Оливере Твисте.

Я тоже рос, несчастный и худой,
Средь жидких, тягостных рассветов.
Но если б встали все мальчишки чередой,
То были б тысячи прекраснейших поэтов.

В них Пушкин, Лермонтов, Кольцов, и наш Некрасов в них,
В них я, в них даже Троцкий, Ленин и Бухарин.
Не потому ль мой грустью веет стих,
Глядя на их невымытые хари.

Я знаю будущее... Это их... Их календарь...
И вся земная слава.
Не потому ль мой горький, буйный стих
Для всех других — как смертная отрава.

Я только им пою, ночующим в котлах,
Пою для них, кто спит порой в сортире.
О, пусть они хотя б прочтут в стихах,
Что есть за них обиженные в мире.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
В 1914 году Цветаева познакомилась с московской поэтессой Софьей Яковлевной Парнок (1885—1933), которая была также и переводчицей, и литературным критиком. (До революции она подписывала свои статьи псевдонимом Андрей Полянин.) Позднее, в двадцатых годах, у Парнок вышло из печати несколько сборников стихов.
2015-08-27
Анну Андреевну Ахматову Цветаева не видела до своего возвращения в Москву из эмиграции, но стихи ее знала и восхищалась ими с 1915 года, а может быть, и еще раньше, хотя первую книгу Ахматовой «Вечер» Цветаева могла и не приметить, потому что тогда (в 1912 г.) была за границей в свадебном путешествии.
2015-07-15
Роман «Жизнь Арсеньева» — совершенно новый тип бунинской прозы. Он воспринимается необыкновенно легко, органично, поскольку постоянно будит ассоциации с нашими переживаниями. Вместе с тем художник ведет нас по такому пути, к таким проявлениям личности, о которых человек часто не задумывается: они как бы остаются в подсознании. Причем по мере работы над текстом романа Бунин убирает «ключ» к разгадке своего главного поиска, о котором вначале говорит открыто. Потому поучительно обратиться к ранним редакциям, заготовкам к роману.