Рассказ няни

- Няня, любила ли ты?
- Я, что ли, барышня? Что вам?
- Как что?.. Страданья... мечты.
- Не оскорбить бы вас словом.
Нашей сестры разговор
Всё из простых, значит, слов...
Нам и любовь не в любовь,
Нам и позор не в позор!

Друг нужен по сердцу вам;
Нам и друзей-то не надо:
Барин обделает сам -
Мы ведь послушное стадо.
Наш был на это здоров...
Тут был и мне приговор...
Нам и любовь не в любовь,
Нам и позор не в позор!

После... племянник ли... сын...
Это уж дело не наше -
Только прямой господин -
Верите ль: солнышка краше.
Тоже господская кровь...
Лют был до наших сестёр...
Нам и любовь не в любовь,
Нам и позор не в позор!

Раньше... да что вспоминать!
Было как будто похоже,
Вот как в романах читать
Сами изволите тоже.
Только уж много годов
Парень в солдатах с тех пор...
Нам и любовь не в любовь,
Нам и позор не в позор!

Там и пошла, и пошла...
Всё и со мной, как с другими...
Ноне спасаюсь от зла
Только летами своими,
Что у старухи и кровь
Похолодела и взор...
Нам и любовь не в любовь,
Нам и позор не в позор!

Барышня, скучен рассказ?
Вот и теперь подрастает
Девушка... девка для вас...
А уж господ соблазняет...
Чёрные косы да бровь
Сгубят красавицу скоро...
Господи! Дай ей любовь
И огради от позора!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
Длительные путешествия Бунина по зарубежным странам, которые он предпринял в годы между революцией 1905 года и первой мировой войной, значительно расширили круг наблюдений писателя. Они дали ему материал, оказавшийся очень важным для него как художника.
2015-07-15
В своем остром ощущении бескрайней крестьянской России, ее прошлого и настоящего Бунин стремился обрести ответ на мучительные вопросы в русской классической литературе, хотя критически относился к ее произведениям на эту тему.
2015-07-21
Бедность, равнодушие издательств тягостно переносились Иваном Алексеевичем. Неизмеримо острее, однако, воспринимались страшные события, начавшиеся с приходом к власти фашистов. В октября 1936 года Бунин сам оказался жертвой их жестоких и бессмысленных порядков. В немецком городке Линдау он был задержан, раздет догола, грубо обыскан, бесстыдно допрошен. В результате писатель заболел и вынужден был, едва достигнув Женевы, вернуться в Париж.