Потеря пафоса

Лёгким горлом поётся сегодня на клиросе певчим.
А в подвалах горит воспалённость на лицах гуляк.
Только ночь холодна, только ночи похвастаться нечем.
И на древнем барокко потрескался лак.

Где же пафос достать? Может, дать объявленье в газету?
Где простёртые длани? Где молний удар из очес?
Люди мерно жуют, путешествуют, ссорятся. Нету!
Всё на месте, как было. Но пафос исчез!

Как случилось, что пафоса вдруг оскудели запасы?
Не запасы урана. И не запасы угля...
И выходит актёр. И, как фокусник, делает пассы,
И уходит он, зала не расшевеля.

А чего там кричать? Ну, чего горячиться?
Ироничность и тонкость? Да я ведь их тоже ценю.
Но нельзя же иронией жить! Это только горчица,
Лишь приправа, а, собственно, где же меню?

Прежде, словно меха, раздувавшие горны,
Поднимались манишки. Но пафоса нет и следа.
Ведь летящие волосы нынче и ложны и вздорны?
Пафос вышел, как в трещинку тихо выходит вода.

Писем пылких не шлите. Бросайте сухую открытку.
Не летите стремглав, а ползите, слегка тормозя...
Тот поплатится жизнью, кто сделать способен попытку
Стать высоким, когда быть высоким нельзя.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
В 1903 году в журнале «Новый путь» появилась первая рецензия, написанная Александром Блоком. Не случайной была его встреча с изданием, во главе которого стояли 3. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковский. До личного знакомства с ними (в марте 1902 года) Блок много и внимательно изучал сочинения Мережковского, и как отмечает Вл. Орлов: «Почти все размышления Блока в юношеском дневнике об антиномии языческого и христианского мировоззрений («плоти» и «духа»).
2015-07-15
В своем остром ощущении бескрайней крестьянской России, ее прошлого и настоящего Бунин стремился обрести ответ на мучительные вопросы в русской классической литературе, хотя критически относился к ее произведениям на эту тему.
2015-07-21
Бедность, равнодушие издательств тягостно переносились Иваном Алексеевичем. Неизмеримо острее, однако, воспринимались страшные события, начавшиеся с приходом к власти фашистов. В октября 1936 года Бунин сам оказался жертвой их жестоких и бессмысленных порядков. В немецком городке Линдау он был задержан, раздет догола, грубо обыскан, бесстыдно допрошен. В результате писатель заболел и вынужден был, едва достигнув Женевы, вернуться в Париж.