Послесловие

Меня берут за лацканы,
Мне не дают покоя:
Срифмуйте нечто ласковое,
Тоскливое такое,

Чтобы пахнуло свежестью,
Гармоникой, осокой,
Чтобы людям понежиться
Под месяцем высоким.

Чтобы опять метелица
Да тоненькая бровь.
Всё в мире перемелется -
Останется любовь.

Останутся хорошие
Слова, слова, слова,
Осенними порошами
Застонет голова,

Застонет, занедужится
Широкая печаль -
Рябиновая лужица,
Берёзовая даль.

Мне плечи обволакивают,
Мне не дают покоя -
Срифмуйте нечто ласковое,
Замшевое такое,

Чтоб шла разноголосица
Бандитских банд,
Чтобы крутил колёсиком
Стихов джаз-банд,

Чтобы летели, вскрикивая,
Метафоры погуще,
Чтобы искать великое
В кофейной гуще.

Вы ж будете вне конкурса
По вычурной манере, -
Показывайте фокусы
Открытия Америк.

Всё в мире перекрошится,
Оставя для веков
Сафьяновую кожицу
На томике стихов.

Эй, водосточный жёлоб,
Заткнись и замолчи! -
Слова мои - тяжёлые,
Большие кирпичи.

Их трудно каждый год бросать
На книжные листы.
Я строю стих для бодрости,
Для крепкой прямоты.

Я бьюсь с утра до вечера
И веселюсь при этом.
Я был политпросветчиком,
Солдатом и поэтом.

Не знаю - отольются ли
Стихи в мою судьбу, -
Морщинки Революции
Прорезаны на лбу.

Не по графам и рубрикам
Писал я жизни счёт.
Советская республика
Вела меня вперёд.

Я был набит ошибками,
Но не кривился в слове,
И после каждой сшибки я
Вставал и дрался снова.

И было много трусости,
Но я её душил.
Такой тяжёлый груз нести
Не сладко для души.

А ты, мой честный труд браня,
Бьёшь холостым патроном,
Ты хочешь сделать из меня
Гитару с патефоном.

Тебе бы стих для именин,
Вертляв и беззаботен.
Иди отсюда, гражданин,
И не мешай работе.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
В 1914 году Цветаева познакомилась с московской поэтессой Софьей Яковлевной Парнок (1885—1933), которая была также и переводчицей, и литературным критиком. (До революции она подписывала свои статьи псевдонимом Андрей Полянин.) Позднее, в двадцатых годах, у Парнок вышло из печати несколько сборников стихов.
2015-04-08
Благоговея перед величием имени и необыкновенностью личности Анны Андреевны Ахматовой, я никогда не смел даже помыслить о том, чтобы когда-нибудь дерзнуть вылепить ее натурный портрет. Нагловатостью и авантюризмом, казалось мне, попахивала сама идея встречи с нею, уже при жизни ставшей классиком современной русской литературы. И наверное, я так никогда и не осмелился бы подойти к ней с просьбой о позировании если бы...
2015-07-15
В России осталось много всяких писем ко мне. Если эти письма сохранились, то уничтожьте их все, не читая,— кроме писем ко мне более или менее известных писателей, редакторов, общественных деятелей и так далее (если эти письма более или менее интересны).