Последняя середа

Всю зиму наш амфитрион
Нас созывал в свои палаты...
Они не пышны, не богаты,
И гостя взор не ослеплён
В них белым мрамором колонн
Или амфор массивным златом.

Зато здесь книгами полны
Стоят шкафы. Глядят портреты
Героев мысли со стены,
Всех, чьи созданья спасены
От волн неумолимой Леты...

Но мне сдаётся, начал я
Писать высоким слогом... «Лета,
Амфитрион, амфоры» - это
Наскучить может вам, друзья.
Увы! всему виною лета, -
Знать, муза старится моя!

Боюсь ужасно, чтоб не сбиться
Совсем на майковский шаблон...
Мне был всегда противен он,
И с ним искусство не мирится.
А потому спешу спуститься
С Олимпа, взяв попроще тон.

Мы обходились превосходно
Без раззолоченных амфор,
Хоть оживлялся часто спор
Вина струёю благородной.
Непринуждённый разговор
Лился здесь весело, свободно,

Сюда газетная вражда
И сплетня носу не совала,
Здесь наш кружок - людей труда -
Мог отдохнуть душой усталой,
И дверь была к нам заперта
Для идиота и нахала...

Но скоро нас лучи весны
Разгонят из столицы душной
По всем концам родной страны,
И мы с хозяином радушным
Пока расстаться все должны.

И вот в последний раз пришли мы,
Чтоб благодарственный привет
Сказать вам, - искренно любимый
Наш педагог неутомимый
И симпатичнейший поэт.

Дай бог, чтоб будущей зимою
У вас мы снова, милый друг,
Сошлись свободною семьёю,
Чтоб не редел наш тесный круг,
Чтоб вновь вечернею порою
Делили вместе мы досуг,

Чтоб речью образной и едкой
Нас Григорович услаждал...
Чтоб нам Давыдов также метко
Мир закулисный рисовал.
Но чтоб не так являлся редко
Сюда Дитятин-генерал.

Чтоб протестант наш вечно пылкий
И обладающий притом
Юмористическою жилкой,
Наш Острогорский, за бутылкой
Всё был весёлым остряком.

Чтоб наконец нас вдохновляли
Своим присутствием опять
И также чай нам разливали
Две дамы милые... Едва ли
Мне нужно вам их называть!

Простите мне, что пожеланья
Плохим я выразил стихом...
И дар от нас, - в воспоминанье
О наших дружеских собраньях, -
Примите скромный наш альбом...

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
В своем остром ощущении бескрайней крестьянской России, ее прошлого и настоящего Бунин стремился обрести ответ на мучительные вопросы в русской классической литературе, хотя критически относился к ее произведениям на эту тему.
2015-07-06
Шел уже одиннадцатый час дня, а Есенин еще не просыпался. Разбудил его осторожный стук в дверь. Кто там? — хриплым голосом крикнул Есенин: вчерашнее холодное пиво на вышке ресторана «Новой Европы» давало себя знать.
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.