Полтретьего...

Полтретьего...
А я ещё не пьян,
Хотя бутылка к завершенью ближе.
И я уже, пожалуй, ненавижу
Снующих по экрану христиан.
В них веры нет,
Хотя на всех - кресты,
Слюнявы рты, медоточивы речи.
Не столько ли добра и красоты
В куске дерьма, аборте и увечье?
Мочой и спермой пахнут за версту
Их схимники, лелеющие тело.
Они тишком примазались к Христу,
Как мафиози приобщились к «делу».
И не поймут, совсем осоловев,
Что ложь и придурь -
Их мольбы и драмы,
Что только в душах воздвигают храмы,
А души их - курятник или хлев.
Им места нет и в свите Сатаны.
Кто поднял их?
Кто их возвёл на царство? -
Не может быть у веры государства,
Министров, эшафотов и казны.
По воле Бога
или с недогляда,
Мне братьев во Христе таких не надо,
Мне радостней бутылка с коньяком.
Наверно, я, -
жена моя, прости, -
Окончу жизнь беспечно и порочно,
Тогда - сожги, а пепел опусти
В какой-нибудь колодец водосточный.
Где сыро и темно - мой вечный дом.
Вот там и пообщаемся с Христом.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-04-07
Почему же только месяц, когда я прожил в Ташкенте не менее трех лет? Да потому, что для меня тот месяц был особенным. Сорок три года спустя возникла непростая задача вспомнить далекие дни, когда люди не по своей воле покидали родные места: шла война! С большой неохотой переместился я в Ташкент из Москвы, Анна Ахматова — из блокадного Ленинграда. Так уж получилось: и она, и я — коренные петербуржцы, а познакомились за много тысяч километров от родного города. И произошло это совсем не в первые месяцы после приезда.
2015-07-21
Бедность, равнодушие издательств тягостно переносились Иваном Алексеевичем. Неизмеримо острее, однако, воспринимались страшные события, начавшиеся с приходом к власти фашистов. В октября 1936 года Бунин сам оказался жертвой их жестоких и бессмысленных порядков. В немецком городке Линдау он был задержан, раздет догола, грубо обыскан, бесстыдно допрошен. В результате писатель заболел и вынужден был, едва достигнув Женевы, вернуться в Париж.
2015-07-21
Иван Алексеевич часто говорил о неискоренимых началах «русской души», имея в виду некие исконные, подсознательные силы. Но в художественных произведениях «подсознательное» и «бессознательное» слиты в некое единое целое. Обратимся к рассказу Бунина «Я все молчу» (1913).