Поле боя

За селом трава по колено.
Дон течёт, берегами сжат.
В сладком смраде смертного тлена
Вражьи трупы лежат.

Где - в Варшаве или в Париже -
Первый раз обагрил тесак
Этот, нами убитый, рыжий,
Конопатый пруссак.

Будет гнить он вот здесь, в долине,
Или раков кормить в Дону?
Пусть рыдает жена в Берлине!
Мне не жалко жену!

Стало сердце как твёрдый камень,
Счёт обиды моей не мал.
Я ведь этими вот руками
Трупы маленьких поднимал.

Гнев мне сердце сжимает яро.
Дай, судьба, мне веку и сил!
Я из дымной прорвы пожара
Братьев раненых выносил.

Смерть! Гони их по мёртвому кругу,
Жаль их тысячью острых жал!
Я ведь этими пальцами другу
В миг кончины веки смежал.

Ненавижу я их глубоко
За часы полночной тоски
И за то, что в огне до срока
Побелели мои виски.

Ненавижу за пустошь пашен,
Где войной урожай сожжён,
За тоску и тревогу наших
Одиноких солдатских жён.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Пейзаж в раннем творчестве Бунина — это не просто зарисовки художника, проникновенно ощущающего красоту родных полей и лесов, стремящегося воссоздать панораму мест, где живет и действует его герой. Пейзаж не только оттеняет и подчеркивает чувства героя. Природа в ранних рассказах Бунина объясняет человека, формирует его эстетические чувства. Вот почему писатель стремится уловить все ее оттенки.
2015-07-06
С этими словами, вынесенными в заголовок, Сергей Александрович Есенин обратился к одному из своих бакинских друзей — Евсею Ароновичу Гурвичу в единственном посвященном ему экспромте, который достаточно хорошо известен.
2015-06-14
В России век девятнадцатый стал веком трагических судеб, а двадцатый — веком самоубийств и преждевременных смертей. По словам Блока, «лицо Шиллера — последнее спокойное, уравновешенное лицо, какое мы вспоминаем в Европе». Но среди русских поэтов мы не встретим спокойных лиц. Прошлый век был к ним особенно жесток.