Под гармонь

На морозе лихо пляшут
Фрицы-голопузики,
Сыпь, трёхрядная, почаще, —
Как же им без музыки?

Получили гитлеряги
Полушубки из бумаги, —
Гитлерицы без газет
Нынче бегают в клозет.

Получил фашист из дома
Мокроступы из соломы,
А покамест он дремал,
Чей-то мерин их сожрал.

На арийском на мерзавце
Не наряды бальные, —
С головы до ног — эрзацы,
Только вши — нормальные.

Юный фриц за старой кошкой
По деревне гнался с ложкой,
Кошка умная была,
Из кастрюли удрала.

Отобрав у бабы лифчик,
Приоделся фриц-счастливчик,
И теперь ему в снегу
Бюстгальтер снится—на меху!

Фриц у Франца спёр часы,
Фрицу выдрал Франц усы
И счастлив, как маленький:
Есть клочок на валенки!

Фриц, дрожа от аппетита,
Жарит конское копыто,
Очень удивляется:
Почему не жарится?

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-06
С этими словами, вынесенными в заголовок, Сергей Александрович Есенин обратился к одному из своих бакинских друзей — Евсею Ароновичу Гурвичу в единственном посвященном ему экспромте, который достаточно хорошо известен.
2015-07-05
Немаловажная проблема, когда мы говорим о Есенине сегодня и завтра, самым непосредственным образом связанная с пребыванием поэта в Европе и Америке: встречей «лицом к лицу» с русской эмиграцией — и прежде всего, с возникшим на Западе после Октября 1917 года русским литературным зарубежьем.
2015-07-06
Я очень люблю стихи Есенина... Есть в есенинской певучей поэзии прелесть незабываемая, неотразимая. Так писал в конце 1950 года в эмиграции бывший поэт-акмеист «второго призыва» Георгий Адамович. Тот самый, который при жизни Есенина называл его поэзию до крайности скудной, жалкой и беспомощной, а в воспоминаниях, опубликованных в парижском «Звене» в начале 1926 года, заметил: «Поэзия Есенина — слабая поэзия»; «поэзия Есенина не волнует меня нисколько и не волновала никогда»