Песнь о мужестве

Что ж, товарищ,
Отгремели грозы,
Огненные ночи отошли,
Из-за туч спустились бомбовозы,
В гавани вернулись корабли.
Ты -
Среди живых и победивших,
Юноша с обветренным лицом,
В сапогах,
Полмира исходивших,
В каске,
Смятой вражеским свинцом.
Резкие легли у глаз морщины,
Седина пробилась...
Погляди,
Ты уже не мальчик,
Ты — мужчина,
Молодость осталась позади.
И, как воин,
Ты забыть не вправе —
Ставшие бессмертием теперь —
Гибель сотоварищей по славе,
Кровь незабываемых потерь.
В День Победы
Обликом незримым
Над полками нашими встаёт
Сорок первый —
Пламенем и дымом,
Яростью благословенный год.
Рваные пути,
Обломки станций,
Раненый,
Ползущий большаком...
Мы клялись — не уходить, остаться,
Слёзы вытирали кулаком.
На блокпостах обгорали клёны,
Мёртвые молили — не забыть!
О, как мы умели исступлённо
Эту землю бедную любить!
Как умели
Сквозь огонь вглядеться
В светлые обратные пути!
Жить смогло обугленное сердце
И любую боль перенести.
Нас оно вело дорогой длинной
От Кавказа до полярных льдин,
В пламя Будапешта и Берлина,
На форты Кореи и в Харбин.
Смерть была под нами
И над нами,
Впереди и сзади,
Меж рядов —
Бомб и мин грохочущее пламя,
Стон осколков, пулемётный рёв.
Что же нам
Открыло дверь рейхстага,
Перешибло
Самурайский дух? —
Русская спокойная отвага.

Что такое
Трусость и испуг?

Мы видали «смертников» японских —
Этих сдохших заживо убийц.
Не забыть нам
Их пустых и плоских,
Смертным страхом искажённых лиц.
Было им положено на свете
Волочить до срока свой скелет,
Умирать
Из-за боязни смерти,
Ибо жизни для подобных нет!
Мир ещё не знал
Трусливей твари,
Яростней
Живого мертвеца.

Что такое мужество, товарищ,
Гордое бесстрашие бойца?

Присягая матери-отчизне,
Мы клялись,
Коль надо — умереть
Ради жизни
И во имя жизни
На земле, обугленной на треть;
Ради ветра,
Пахнущего солью
И простором голубых морей,
Детских глаз,
Не замутнённых болью,
И покоя наших матерей;
Ради права
Быть свободней птицы,
Солнце видеть в предрассветной мгле,
Ради счастья
Думать и трудиться
И любить на молодой земле.
Средь свинца,
Несущегося косо
Впереди штурмующих полков —
Так дрались Колесник и Матросов,
Так сражались Фирсов и Попов.
Так они,
Не думая о смерти,
Прижимались к пламени бойниц
У истока жизни,
На рассвете
Молодости
Простирались ниц,
Дула пулемётов накреняя,
Тяжестью наваливаясь всей,
Сердцем беззащитным заслоняя
От ревущей гибели друзей.
Жертвенная светлая отвага —
Смерть во имя торжества живых;
Шёлк и бархат боевого стяга
Мы склоняем над могилой их.
Пусть рыдают траурные трубы,
Мужеству
Иная жизнь дана —
Родины обветренные губы
Шепчут дорогие имена.
Пусть
Полёт часов
Незрим и старящ,
Но, минуя смерти рубежи,
Вместе с нами им идти, товарищ,
В вечную, сияющую жизнь.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Вспоминается день, когда я впервые увидел блоковскую Кармен. Осенью 1967 года я шел набережной Мойки к Пряжке, к дому, где умер поэт. Это был любимый путь Александра Блока. От Невы, через Невский проспект— все удаляясь от центра — так не раз ходил он, поражаясь красоте своего родного города. Я шел, чтобы увидеть ту, чье имя обессмертил в стихах Блок, как Пушкин некогда Анну Керн.
2015-07-15
Творчество Бунина последнего, эмигрантского периода вызывает противоречивые суждения и оценки. В очень интересной статье «О Бунине» Твардовский делает ряд тонких наблюдений, особенно ценных потому, что в данном случае художник говорит о художнике. Говорит так, как, быть может, не сумеет сказать критик.
2015-07-06
О фольклоризме Есенина исследователи его творчества стали писать еще при жизни поэта. Со временем определили три народно-поэтических струи, питавших лирику и прозу рязанского «златоцвета».