Первая любовь

Я рос в семье, где «Варшавянку» пели,
Где никогда не горбились в беде,
Где рядом с гордой выцветшей шинелью
Будёновка висела на гвозде...
Когда к нам в дом сходились вечерами
Друзья отца, в ремнях и в орденах,
Я жадно слушал, затаив дыханье:
О конниках и бронепоездах...
Но стоило лишь тётушке из Курска,
Съязвить, задев их общий идеал,
Что, дескать, коммунистам чужды чувства,
Её у нас я больше не видал...

Когда отец мой стал седоголовым,
А я подрос — и мог его понять, —
Немногословно, строго и сурово
Он мне решил про юность рассказать.
И я тогда увидел близко-близко
Ту станцию, и дом его родной,
И девушку, соседку, гимназистку,
Почти как в песне, с русою косой...

Отец мой знал: он ей совсем не пара.
Нелепо было б встретить их вдвоём:
Его в мазутной блузе кочегара
И в шёлковом передничке её.
Не для него мать штопала и шила,
Копила деньги, не спала всю ночь,
Не для него в гимназии учила
В губернском городе
свою гордячку дочь.
У девушки «прекрасные манеры»,
И, верно, не какой-то «вертопрах» —
Дворяне, молодые офицеры
Танцуют с ней мазурку на балах...
Один из них сказал отцу когда-то
(Отец был взят в путейский батальон).
— Не лезь в вагон,
собакам и солдатам
Вход в первый класс строжайше запрещён!

Но в мире переменчива погода!
И вот в посёлок, где он жил и рос,
Весною восемнадцатого года
Примчал отца горячий паровоз.
Он прямо с фронта. Он окопом пахнет.
Он многое там понял, на войне.
С малиновою ленточкой папаха
И маузер тяжёлый на ремне.
Вернись теперь назад тот офицерик,
Отец ему за всё бы отплатил!
Да, видно, дальний иностранный берег
Бродягу-эмигранта приютил.

Отец из школ вышвыривал иконы,
В атаках кровью истекал не раз,
На митингах провозглашал законы,
Не замечая чьих-то нежных глаз...

Бой человека делает упрямым,
Решительным, красивым, может быть.
В тот грозный год, я понимаю, мама,
Ты не могла отца не полюбить.
Я понимаю, почему так свято
Всегда-всегда у нас в кругу семьи
Хранят оружье, отмечают даты
И вспоминают старые бои!
Видать, не только пролитою кровью,
Не только бунтом против мира зла,
Но счастьем жизни,
первою любовью
Для многих революция была.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-04-08
Благоговея перед величием имени и необыкновенностью личности Анны Андреевны Ахматовой, я никогда не смел даже помыслить о том, чтобы когда-нибудь дерзнуть вылепить ее натурный портрет. Нагловатостью и авантюризмом, казалось мне, попахивала сама идея встречи с нею, уже при жизни ставшей классиком современной русской литературы. И наверное, я так никогда и не осмелился бы подойти к ней с просьбой о позировании если бы...
2015-06-04
Многое связывает русского поэта Александра Александровича Блока с московской землей, но прежде всего Шахматове, небольшая усадьба его деда Андрея Николаевича Бекетова, затерявшаяся среди холмов, полей и лесов Подмосковья. Сюда летом 1881 года привез профессор Бекетов свою дочь Алю с шестимесячным сыном Сашурой из шумного Петербурга.
2015-06-04
Вспоминается день, когда я впервые увидел блоковскую Кармен. Осенью 1967 года я шел набережной Мойки к Пряжке, к дому, где умер поэт. Это был любимый путь Александра Блока. От Невы, через Невский проспект— все удаляясь от центра — так не раз ходил он, поражаясь красоте своего родного города. Я шел, чтобы увидеть ту, чье имя обессмертил в стихах Блок, как Пушкин некогда Анну Керн.