Папиросный коробок

Раскуренный дочиста коробок,
Окурки под лампою шаткой...
Он гость - я хозяин. Плывёт в уголок
Студёная лодка-кроватка...

- Довольно! Пред нами другие пути,
Другая повадка и хватка!.. -
Но гость не встаёт. Он не хочет уйти;
Он пальцами, чище слоновой кости,
Терзает и вертит перчатку...

Столетняя палка застыла в углу,
Столетний цилиндр вверх дном на полу,
Вихры над веснушками взреяли...
Из гроба, с обложки ли от папирос -
Он в кресла влетел и к пружинам прирос,
Перчатку терзая, - Рылеев...

- Ты наш навсегда! Мы повсюду с тобой,
Взгляни!.. -
И рукой на окно:
Голубой
Сад ёрзал костями пустыми.

Сад в ночь подымал допотопный костяк,
Вдыхая луну, от бронхита свистя,
Шепча непонятное имя...

- Содружество наше навек заодно! -

Из пруда, прижатого к иве,
Из круглой смородины лезет в окно
Промокший Каховского кивер...

Поручик! Он рвёт каблуками траву,
Он бредит убийством и родиной;
Приклеилась к рыжему рукаву
Лягушечья лапка смородины...

Вы - тени от лампы!
Вы - мокрая дрожь
Деревьев под звёздами робкими...
Меня разговорами не проведёшь,
Портрет с папиросной коробки!..

Я выключил свет - и видения прочь!
На стёкла с предательской ленью
В гербах и султанах надвинулась ночь -
Ночь Третьего отделенья...

Пять сосен тогда выступают вперёд,
Пять виселиц, скрытых вначале,
И сизая плесень блестит и течёт
По мокрой и мыльной мочале...

В калитку врывается ветер шальной,
Отчаянный и бесприютный, -
И ветви над крышей и надо мной
Заносятся, как шпицрутены...

Крылатые ставни колотятся в дом,
Скрежещут зубами шарниров.
Как выкрик:
- Четвёртая рота, кругом! -
Упрятанных в ночь командиров...
И я пробегаю сквозь строй без конца -
В поляны, в леса, в бездорожья...
...И каждая палка хочет мясца,
И каждая палка пляшет по коже...

В ослиную шкуру стучит кантонист
(Иль ставни хрипят в отдаленьи?)...
А ночь за окном, как шпицрутенов свист,
Как Третье отделенье,
Как сосен качанье, как флюгера вой...
И вдруг поворачивается ключ световой.

Безвредною синькой покрылось окно,
Окурки под лампою шаткой.
В пустой уголок, где от печки темно,
Как лодка, вплывает кроватка...

И я подхожу к ней под гомон и лай
Собак, заражённых бессонницей:
- Вставай же, Всеволод, и всем володай,
Вставай под осеннее солнце!
Я знаю: ты с чистою кровью рождён,
Ты встал на пороге весёлых времён!
Прими ж завещанье:
Когда я уйду
От песен, от ветра, от родины, -
Ты начисто выруби сосны в саду,
Ты выкорчуй куст смородины!..

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Великая, но, к сожалению, неоконченная поэма Блока «Возмездие» была задумана в Варшаве после похорон профессора Блока. Эпиграф взят из Ибсена: «Юность — это возмездие». Это произведение родилось из посмертной любви поэта к отцу, который при жизни был ему совершенно чужим.
2015-07-15
Недалеко от Парижа, в маленьком городке Сен-Женевьев-дю-Буа, на православном кладбище, среди многочисленных захоронений наших соотечественников, есть скромное надгробие, на котором начертано всемирно известное русское имя: Иван Алексеевич Бунин. Свыше тридцати лет покоится его прах во французской земле. Но только в последние годы стали писать о трагической судьбе на чужбине, о забвении священной могилы выдающегося художника.
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.