Памяти Нептуна

В часы бессонницы, под тяжким гнётом горя,
Я вспомнил о тебе, возница верный мой,
Нептуном прозванный за сходство с богом моря...
Двенадцать целых лет, в мороз, и в дождь, и в зной
Ты всё меня возил, усталости не зная,
И ночи целые, покуда жизнь я жёг,
Нередко ждал меня, на козлах засыпая...
Ты думал ли о чём? Про это знает бог,
Но по чертам твоим не мог я догадаться -
Ты всё молчал, молчал и, помню, только раз
Сквозь зубы проворчал, не поднимая глаз:
«Что убиваетесь? Не нужно убиваться...»
Зачем же в эту ночь, чрез много, много лет
На память мне пришёл нехитрый твой совет?
И снова я ему обрадован как другу?

Томился часто ты по родине своей,
И «на побывку» ты отправился в Калугу,
Но пробыл там, увы! недолго: десять дней.
Лета ли подошли, недугом ли сражённый,
Внучат и сыновей толпою окружённый,
Переселился ты в иной, безвестный свет.
Хоть лучшим миром он зовётся безрассудно,
Но в том, по-моему, ещё заслуги нет:
Быть лучше нашего ему весьма не трудно.
Мир праху твоему, покой твоим костям!
Земля толпы людской теплее и приветней.
Но жаль, что изменив привычке многолетней,
Ты не отвез меня туда, где скрылся сам.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Александр Блок, воспитываясь в семье матери, урожденной Бекетовой, мало знал своего отца и редко встречался с его родственниками — Блоками, живущими в Петербургу Но это вовсе не значит, что семья Блоков не оказала пусть скрытого, но существенного влияния на его личность и творчество. Наибольший интерес в этой разветвленной семье представляет для нас характер отца поэта — Александра Львовича Блока, — человека незаурядного, во многом загадочного, не оцененного по достоинству современниками да и потомками.
2015-07-15
«Жизнь Арсеньева» состоит из множества фрагментов, но впечатления мозаики не производит. Мы не замечаем причудливого узора соединительных линий, а бесконечно разнообразный бунинский пейзаж способствует превращению мозаики в огромное и цельное полотно.
2015-04-08
Благоговея перед величием имени и необыкновенностью личности Анны Андреевны Ахматовой, я никогда не смел даже помыслить о том, чтобы когда-нибудь дерзнуть вылепить ее натурный портрет. Нагловатостью и авантюризмом, казалось мне, попахивала сама идея встречи с нею, уже при жизни ставшей классиком современной русской литературы. И наверное, я так никогда и не осмелился бы подойти к ней с просьбой о позировании если бы...