Открытое письмо VI пленуму

Позвольте, братцы, обратиться робко:
Пришла пора почистить наш народ.
А я простой советский полукровка
И попадаю в страшный переплёт.
Отчасти я вполне чистопородный:
Всесвятский, из калужских христиан.
Но по отцу - чучмек я инородный
И должен убираться в свой Пхеньян.
Куда же мне по вашему закону?
Мой край теперь - отчасти только мой.
Пойтить на Волгу, побродить по Пскову
Имею право лишь одной ногой.
Во мне кошмар национальной розни!
С утра я слышу брань своих кровей:
Одна вопит, что я кацап безмозгий,
Другая - почему-то, что еврей.
Спаси меня, Личутин и Распутин!
Куда ни плюнь - повсюду мне афронт.
Я думал, что я чистый в пятом пункте,
И вот, как Пушкин, порчу генофонд.
А мой язык, любимый и привычный?
Его питал полвека этот край.
Так русский он?
Или русскоязычный?
Моя, Куняев, твой не понимай!
Живой душе не дайте разорваться!
Прошу правленье РСФСР:
Таким, как я, устройте резервацию,
Там, где-нибудь... в Одессе, например.
Там будет нас немало, многокровных:
Фазиль, Булат, отец Флоренский сам.
Нам будут петь Вертинский и Миронов.
Высоцкий тоже будет петь не вам.
Каспаров! Гарик! Тоже двуединый!
Разложим доску! Врубим циферблат!
И я своей корейской половиной
Его армянской врежу русский мат!
А вам скажу, ревнители России:
Ой, приглядитесь к лидерам своим!
Ваш Михалков дружил со Львом Абрамычем Кассилем,
А Бондарев - по бабке - караим!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Летом 1912 года Мейерхольд и его труппа дали несколько представлений в Териоках — небольшом финском водном курорте в двух часах езды по железной дороге от Петербурга. Артисты сняли на все лето просторный загородный дом, окруженный огромным парком. Именно сюда почти каждую неделю Блок приезжает к жене. Играют Стриндберга, Гольдони, Мольера, Бернарда Шоу. Любови Дмитриевне поручены ответственные роли, она в восторге. Она любит общество, веселье, переезды, оперу, Вагнера, танцевальные вечера Айседоры Дункан, всяческую жизнь и движение. Ее счастье радует Блока. Его чествуют в Териоках, но он все сильнее ощущает усталость.
2015-07-06
По свидетельству современников, ранняя и неожиданная смерть Александра Ширяевда была в судьбе Есенина первой и, может быть, единственной невосполнимой потерей. «В ту страну, где тишь и благодать», ушел, не попрощавшись, не просто необходимый собеседник, верный соратник по литературной работе. Ушел человек из разряда тех, чье существование для его окружения естественно, как вдох и выдох, и чье отсутствие на празднике жизни делает его, этот праздник, неполноценным.
2015-06-14
В России век девятнадцатый стал веком трагических судеб, а двадцатый — веком самоубийств и преждевременных смертей. По словам Блока, «лицо Шиллера — последнее спокойное, уравновешенное лицо, какое мы вспоминаем в Европе». Но среди русских поэтов мы не встретим спокойных лиц. Прошлый век был к ним особенно жесток.