Ода I

Долго ль прельщаться
Нам суетой?
Долго ль гоняться
Тщетно за той?

Мы примечаем,
Время летит;
Но, ах, не знаем,
Смерть как скосит.

Миг умаляет
Здесь бытие
И приближает
То житие,

В коем забудем
Прелести зреть,
В коем не будем
Страсти иметь.

Всякий там станет
Так, как рожден,
И не вспомянет,
Чем он почтен.

Полно нам льститься
Пышностью сей;
Всем нам лишиться
Жизни своей.

Всё то минется,
Всё то пройдёт:
Счастье прервётся,
Смерть как придёт.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
В России осталось много всяких писем ко мне. Если эти письма сохранились, то уничтожьте их все, не читая,— кроме писем ко мне более или менее известных писателей, редакторов, общественных деятелей и так далее (если эти письма более или менее интересны).
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.
2015-06-04
Вспоминается день, когда я впервые увидел блоковскую Кармен. Осенью 1967 года я шел набережной Мойки к Пряжке, к дому, где умер поэт. Это был любимый путь Александра Блока. От Невы, через Невский проспект— все удаляясь от центра — так не раз ходил он, поражаясь красоте своего родного города. Я шел, чтобы увидеть ту, чье имя обессмертил в стихах Блок, как Пушкин некогда Анну Керн.