Обезьянка Чарли

Обезьянка Чарли - устаёт ужасно
От больших спектаклей, от больших ролей.
Всё это ненужно, всё это напрасно,
Вечные гастроли - надоели ей.

Быть всегда на сцене! И уже с рассвета
Надевать костюмы и смешить людей.
Бедная актриса устаёт за лето,
Дачные успехи безразличны ей.

Чарли курит «кэмел», Чарли любит виски,
Собственно, не любит, но «для дела» пьёт.
Вот она сегодня в роли одалиски
Исполняет танец, оголив живот.

И матросы смотрят. Вспоминают страны,
Где таких, как Чарли, много обезьян.
И швыряют деньги. И дают бананы.
А хозяин хмурый всё кладёт в карман.

Только с каждым годом всё трудней работа.
Люди не смеются. Людям не смешно.
Чарли не жалеет. Их обидел кто-то,
Оттого и стало людям всё равно.

Звери, те добрее. Людям что за дело?
Им нужны паяцы, им нужны шуты.
А зверям самим кривляться надоело,
В цирках да в зверинцах поджимать хвосты.

Ах, и мне не легче - этим же матросам
Петь на нашем трудном, чудном языке!
Думали ль вы, Чарли, над одним вопросом:
Почему мы с вами в этом кабаке?

Потому что бродим нищие по свету.
Потому что людям дела нет до нас.
Потому что тяжко зверю и поэту.
Потому что нету Родины у нас!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
Осенью 1912 года Иван Алексеевич Бунин сказал корреспонденту «Московской газеты»: «...мною задумана и даже начата одна повесть, где темой служит любовь, страсть. Проблема любви до сих пор в моих произведениях не разрабатывалась. И я чувствую настоятельную необходимость написать об этом».
2015-06-24
Начало моего знакомства с Анной Андреевной Ахматовой относится к 1924 году, когда ее близкая подруга О. А. Глебова-Судейкина уезжала за границу, а друзья моих родителей въезжали в освобождавшуюся квартиру О. А. Глебовой-Судейкиной в доме на углу набережных Невы и Фонтанки.
2015-04-08
Я, как это ни странно, не помню первой нашей встречи с Анной Андреевной. Не хочу, не могу ничего придумывать, прибавлять — не имею на это права. Я пишу так как помню. Если бы, знакомясь с ней, я могла предположить что придется об этом писать! Обычно я робела и затихала в ее присутствии и слушала ее голос, особенный этот голос, грудной и чуть глуховатый, он равномерно повышался и понижался, как накат волны, завораживая слушателя.