Ночь

Луны в августе над Окою
Красноваты и широки.
В голубином ночном покое
Чуть колышутся тростники.
Пахнут хмелем сухим баштаны,
Мятой сонною, луговой.
Звёзды, синие, как тюльпаны,
Низко-низко над головой.
Слышно: вышел с разъезда скорый,
Шпалы стонут под изволок.
Замирает у семафора
Дальний стрелочника рожок.
В крайних улицах — тихо, пусто...
Ночь пробродишь всю напролёт,
Сам не зная, какое чувство
И зачем, и куда зовёт.
Разметавшись по всем дорогам,
В тёплом сне молодых ракит,
Над Рязанью и Таганрогом
Вот такая же ночь стоит.
И такие ж, как я, ребята
Провожают подруг, не спят.
Так и надо им... Ну а я-то?
Что мне — горе чужих ребят?
Я не думаю о подруге.
...Спотыкаясь впотьмах, шепчу:
«Что мне девушки всей округи, —
Я и видеть их не хочу!
Я — такой... Я совсем не лирик.
Да!»
...А звёзд бесконечный шлях
Всё светлей на ночных лугах.

У заставы бродячий лирник
Спит, раскинувшись в лопухах.

Я ему говорю, вздыхая:
«Дед, а я вот хожу... ищу...
Может, всё-таки есть такая,
О которой теперь грущу?
С ней одной повстречаться мне бы...
Чем я хуже других ребят?..»

Лирник спит. Розовеет небо.
Тише тополи говорят.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Одоевцева, одна из молодых писателышц-эмигранток, жена Иванова, примыкавшего в России к акмеистическому кругу, любимая, по ее утверждению, ученица Гумилева, недавно выпустившая книгу о нем, так писала о Кузнецовой: «Нет, ни на Беатриче, ни на Лауру она совсем не похожа.. Она была очень русской, с несколько тяжеловесной, славянской прелестью. Главным ее очарованием была медлительная женственность и кажущаяся покорность, что, впрочем, многим не нравилось».
2015-06-04
С высокого холма, где когда-то среди леса, на берегу небольшого пруда стояла усадьба Шахматово, взору открываются бескрайние скромные просторы Средней России. Быстрая, то скрывающаяся в оплетенных хмелем дремучих зарослях ольхи и ивы, то вырывающаяся на простор лугов ледяная речка Лутосня где-то вдали пропадает в темной чаще леса.
2015-07-15
«Жизнь Арсеньева» состоит из множества фрагментов, но впечатления мозаики не производит. Мы не замечаем причудливого узора соединительных линий, а бесконечно разнообразный бунинский пейзаж способствует превращению мозаики в огромное и цельное полотно.