Нож, в спину всаженный, как в рыбу

Нож, в спину всаженный, как в рыбу,
у двери чувствую спиной...
Нож,
словно в тёплую ковригу,
в меня войдёт,
как в хлеб ржаной.
Я отпущу дверную ручку,
ломтём от дома отвалюсь...
По улицам подростков кучки
снуют, отращивают ус.
О, парни уличных окраин,
безликие, как рыбий глаз!
К стеклу трамвая приникаю,
как будто он противогаз.
Но чувствую —
не в воле божьей —
там где колотится душа —
холодное, как жабья кожа,
прикосновение ножа.
Идут враскачку, плечи дыбом,
плюют на звёзды и кресты...
О, эти взгляды без улыбок,
когда в сплошной улыбке рты!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.
2015-07-05
Подобно живой жизни, поэзия — всегда в вечном и неустанном движении к идеалу добра и красоты, в постоянном настойчивом стремлении запечатлеть в Слове неповторимый Лик родной земли. «...Моя лирика жива одной большой любовью: любовью к Родине. Чувство Родины — основное в моем творчестве». Есенин был убежден: «нет поэта без родины». Убежден с юношеских лет, с первых своих шагов в русской поэзии.
2015-07-05
Немаловажная проблема, когда мы говорим о Есенине сегодня и завтра, самым непосредственным образом связанная с пребыванием поэта в Европе и Америке: встречей «лицом к лицу» с русской эмиграцией — и прежде всего, с возникшим на Западе после Октября 1917 года русским литературным зарубежьем.