Нашим будущим поэтам

Не трогайте её, — зловещей сей цевницы!..
Она губительна... Она вам смерть даёт!..
Как семимужняя библейская вдовица,
На избранных своих она грозу зовёт!..
Не просто, не в тиши, не мирною кончиной, -
Но преждевременно, противника рукой —
Поэты русские свершают жребий свой,
Не кончив песни лебединой!..

Есть где-то дерево, на дальних островах,
За океанами, где вечным зноем пышет
Экватор пламенный, где в вековых лесах,
В растеньях, в воздухе и в бессловесных дышит
Всесильный, острый яд, — и горе пришлецу,
Когда под деревом он ищет, утомлённый,
И отдых и покой! Сном смерти усыплённый,
Он близок к своему концу...

Он не отторгнется от места рокового,
Не встанет... не уйдёт... ему спасенья нет!..
Убийца-дерево не выпустит живого
Из-под ветвей своих!.. Так точно, о поэт,
И слава хищная неверным упоеньем
Тебя предательски издалека манит!
Но ты не соблазнись, — беги!.. она дарит
Одним кровавым разрушеньем!

Смотри: существенный, торгующий наш век,
Столь положительный, насмешливый, холодный,
Поэзии, певцам и песням их изрек,
Зевая, приговор вражды неблагородной.
Он без внимания к рассказам и мечтам,
Он не сочувствует высоким вдохновеньям, —
Но зависть знает он... и мстит своим гоненьем
Венчанным лавром головам!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-05-18
16 ноября 1880 года в Петербурге Александра Андреевна, навсегда расставшись с мужем, родила сына — Александра Блока. С самого рождения его окружали бабушка, прабабушка, мать, тетки, няня. Безграничное, чрезмерное обожание, чуть ли не культ!
2015-08-26
Марина Цветаева родилась и двадцать лет (до замужества) прожила в доме № 8 в Трехпрудном переулке. Если идти от Пушкинской площади (бывшей Страстной) по Большой Бронной, то он будет на правой стороне. Еще в 1919 году Цветаева пророчески писала о будущем...
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.