На Белом море - качка и волна

На Белом море - качка и волна,
Здесь редко наступает тишина, -
Ущербный месяц тонок и высок,
Уткнулись барки мордами в песок.
Ловлю ершей,
валяю дурака:
Я пороха не выдумал пока,
Постов не занял,
слава не далась -
Шла туча, а дождём не пролилась.
Травой и рыбой пахнут невода,
Бензином и асфальтом - города,
А все столетья порох пропитал,
Тот самый,
что не я изобретал.
Послушен порох, загнанный в патрон,
Бензин в моторах наших усмирён,
Покорны руль, и невод, и затвор, -
Но это всё
не главный разговор.
Мне радио покоя не даёт:
Пока - то перелёт,
то недолёт,
Пока огнём войны опалена
Вьетнам, Вьетнам -
далёкая страна.
Идёт в эфире
радиовойна,
И пахнет толом
радиоволна.
Все разговоры наши впереди:
Залей бензин, винтовку заряди,
До времени моторы заглуши,
Ремни надень -
и невод просуши.
«Трансваль, Трансваль» -
так пели в старину
Солдаты, отправляясь на войну.
Та песня о тебе
и обо мне:
«Страна моя,
ты вся горишь в огне!..»
Иной размах - космическая даль:
Горит планета, словно Трансвааль.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
На протяжении всей своей жизни Бунин сознавал неослабевающую, чарующую власть Пушкина над собой. Еще в юности Бунин поставил великого поэта во главе отечественной и мировой литературы — «могущественного двигателя цивилизации и нравственного совершенствования людей». В трудные, одинокие годы эмиграции писатель отождествлял свое восприятие русского гения с чувством Родины: «Когда он вошел в меня, когда я узнал и полюбил его?
2015-08-27
В 1914 году Цветаева познакомилась с московской поэтессой Софьей Яковлевной Парнок (1885—1933), которая была также и переводчицей, и литературным критиком. (До революции она подписывала свои статьи псевдонимом Андрей Полянин.) Позднее, в двадцатых годах, у Парнок вышло из печати несколько сборников стихов.
2015-07-06
О фольклоризме Есенина исследователи его творчества стали писать еще при жизни поэта. Со временем определили три народно-поэтических струи, питавших лирику и прозу рязанского «златоцвета».