Море

- Что приключится дальше? - А не всё ли
Тебе равно? - Не скрытничай. Ответь!.. -
Твои ресницы жёсткие от соли
И смуглых щёк обветренная медь.

И море, море, море перед нами.
За выщербленной дамбой грохоча,
Играет буря чёрными волнами,
И догорает в маяке свеча.

Но ты сказала: - Тот, кто может плавать,
Тому на этом свете не страшна
Ни тихая, обманчивая заводь,
Ни штормовая, дикая волна.

И в тот же миг волны возвратной сила,
Угрюмо оттолкнувшись от земли,
Меня с любимой вместе в море смыла,
И мы поплыли оба, как могли.

И больше не подвластные прибою,
Плывущие без отдыха и сна,
Волны возвратной жертвы мы с тобою -
Нас не пускает на берег она.

Не знали мы, что счастье только в этом -
Открытом настежь море - не мертво,
Что лишь для тех оно не под запретом,
Кто не страшится счастья своего.

Мы к берегу стремились что есть силы,
Обетованной жаждали земли,
Мы обрели, нашли покой постылый -
И на погибель счастье обрекли.

Мы выплыли с тобой на берег юга
И возле скал зажгли костры свои
Так далеко-далёко друг от друга,
Что речи быть не может о любви.

Сбеги ко мне тропинкою пологой,
Найди меня в густеющей тени
И серо-голубые с поволокой
Твои глаза навстречу распахни!

Я подорву дороги за собою,
Мосты разрушу, корабли сожгу
И, как седой десантник после боя,
Умру на незнакомом берегу.

Во имя жизни и во имя песни,
Над выщербленной дамбою прямой,
Волна морская, повторись, воскресни,
Меня с любимой вместе в море смой!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-04
Более двадцати лет тому назад поднимался я впервые по широкой лестнице старого дома в одном из тишайших московских переулков близ Арбата. Было странно сознавать, что когда-то и Александр Блок подходил к этой дубовой двери на втором этаже и нажимал на черную кнопку старинного электрического звонка.
2015-07-21
Не только в повести «Митина любовь», но и в других произведениях лирико-драматического настроя Бунин очень скупо, буквально в двух-трех строчках, позволяет своему герою «собеседовать» с самим собой.
2015-07-06
О фольклоризме Есенина исследователи его творчества стали писать еще при жизни поэта. Со временем определили три народно-поэтических струи, питавших лирику и прозу рязанского «златоцвета».