Моё занятие

Мне непонятен ваш бостон!
Я не люблю ни экарте, ни виста;
Я лучше предпочту под липой сладкий сон
Иль слушать речь Ариовиста: *
Он, гордый, не сошёл пред Кесарем с коня!
И Кесаря он в грош не ставил;
А Кесарь, право, был великий человек!
Хвалю я ум его военных правил.
Увы! как сон: за веком век!..
Где эти римляне? где греки?
Нет больше тех времён, прошли те человеки!..
Какой для нас урок, какой живой пример!
Оставя Кесаря, иду на Бельведер;
Что за картина: лес, и озеро, и речки,
И подо мной внизу все люди — человечки...
Как весело тут быть вечернею порой!
Прекрасные места! прекрасная природа!
На круглом куполе лазоревого свода
Направо, далеко, за Токсовой горой,
Садится солнышко... насупротив луною
Сребрятся облака, летящие грядой.
Как я любуюсь сей высокой стороною!
Сады, и фабрики, и куча деревень,
И в разные края бегущие дороги...
Так на Олимпе жили боги!
Но здесь не высмотришь всего за целый день!
Тут нет без красоты порожнего местечка.
Я вижу ясно Петербург:
Адмиралтейский шпиц горит, как свечка;
И, в сорока верстах, мелькает Шлиссельбург.
Ещё... но дунул ветр... стихи мои упали,
Летят с карниза на карниз,
И голову сломя, я опрометью вниз, —
Чтоб девушки не прочитали
Карандашом написанных стихов
И, прочитав их, не сказали:
«Тут мало толку — много слов».

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-04-08
Что было осенью 1956 года. Д. Ф. Слепян и Р. М. Беньяш пригласили меня прийти вечером, обещая сюрприз, о столовой кроме гостеприимных хозяек находилась незнакомая в темном платье, пожилая дама; не могу найти другого, более подходящего, чем это старомодное, сейчас, увы, утратившее былой смысл, слово.
2015-07-15
Свое крупнейшее произведение эмигрантского периода — роман «Жизнь Арсеньева» Бунин писал свыше одиннадцати лет, начав его в 1927 году и закончив в 1938-м. Многие из рассказов цикла «Темные аллеи», а также ряд других небольших рассказов были написаны после этого романа.
2015-06-04
9 января 1905 года началась революция. С Японией был подписан мирный договор, унизительный для России. Измученный нищенской жизнью народ восстал. В воспаленном петербургском воздухе прозвучали пушечные залпы. В холодных и мрачных казармах лейб-гвардии Гренадерского полка, где на квартире у отчима жил Блок, ждали солдаты, готовые по первому приказу стрелять по мятежной толпе. Недавняя жизнь, мирная и привольная, уже казалась театральной декорацией, которую может смести легкое дуновение ветерка.