Мне не дано удела страстотерпца

Мне не дано удела страстотерпца,
Ни злым, ни гордым быть не суждено,
Но стих звенит стрелой пернатой в сердце,
И, радуясь, кровоточит оно;

И, вслушиваясь в собственную муку,
Встаёт на бой перед вселенной всей,
Жестоким годам отдано в поруку
За всех живых — друзей и не друзей.

А дни бегут игрой далёких зарев,
Начни считать — концов не соберёшь,
За чьи грехи полжизни разбазарил,
Прохожим людям отдал ни за грош.

Всё было, всё! И юность не искала
Ни славы про запас, ни барыша,
И в сумерки ночей на дне бокала
Заглядывала пристально душа.

Там петлю мастерил самоубийца,
В табачном пепле старились цветы.
Чужих невест заплаканные лица
Бледнели от предчувствия беды.

Тоскливые, холодные рассветы,
И скатерти, залитые вином,
И скрипки доигравшие... И где-то —
Твой день, твой свет в краю совсем ином.

И в тех ночах, где жизнь моя скудела,
Он не погас, зажжённый для меня,
Лишь ты, моя, под утро поседела
От тихого и жаркого огня.

Лишь платьице — то, девичье, истлело,
Что грезилось в ромашковом краю...
Нет, не манила, не кляла — жалела
Мою плохую юность — не свою.

Я, как слепой, на ощупь, наудачу
Вернусь к тебе по горькому пути
И обниму колени, и заплачу —
Прости меня, укрой и защити.

Всё раздарил я. Всё — как сон далече.
И — ночь кругом. Но если ты со мной -
Нельзя поверить праведней и крепче,
Что ты — одна. И нет судьбы иной.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-21
Последние страницы второй книги «Жизни Арсеньева» посвящены поре мужания юного Арсеньева. Удивительная зоркость, тонкое обоняние, совершенный слух открывают перед юношей все новые красоты природы, все новые сочетания между ее компонентами, все новые и прекрасные формы ее созревания, весеннего расцвета.
2015-04-07
Почему же только месяц, когда я прожил в Ташкенте не менее трех лет? Да потому, что для меня тот месяц был особенным. Сорок три года спустя возникла непростая задача вспомнить далекие дни, когда люди не по своей воле покидали родные места: шла война! С большой неохотой переместился я в Ташкент из Москвы, Анна Ахматова — из блокадного Ленинграда. Так уж получилось: и она, и я — коренные петербуржцы, а познакомились за много тысяч километров от родного города. И произошло это совсем не в первые месяцы после приезда.
2015-04-08
Я, как это ни странно, не помню первой нашей встречи с Анной Андреевной. Не хочу, не могу ничего придумывать, прибавлять — не имею на это права. Я пишу так как помню. Если бы, знакомясь с ней, я могла предположить что придется об этом писать! Обычно я робела и затихала в ее присутствии и слушала ее голос, особенный этот голос, грудной и чуть глуховатый, он равномерно повышался и понижался, как накат волны, завораживая слушателя.