Месть

С грустною матерью, ставшей недавно вдовой,
Мальчик маленький жил в Верее под Москвой.
Голубятник он ласковый был и умелый.
Как-то утром - при солнечном первом луче -
Мальчик с голубем белым на левом плече
Вдруг без крика на снег повалился, на белый,
К солнцу лик обернув помертвелый.
Вечным сном он в могиле безвременной спит.
Был он немцем убит.
Но о нём - неживом - пошли слухи живые,
Проникая к врагам через их рубежи,
В их ряды, в охранения сторожевые,
В их окопы и в их блиндажи.

По ночам, воскрешённый любовью народной,
Из могилы холодной
Русский мальчик встаёт
И навстречу немецкому фронту идёт.
Его взгляд и презреньем сверкает и гневом.
И, всё тот же - предсмертный! - храня его вид,
Белый голубь сидит
На плече его левом.

Ни травинки, ни кустика не шевеля,
Через минные мальчик проходит поля,
Чрез колюче-стальные проходит препоны,
Чрез окопы немецкие и бастионы.
- Кто идёт? - ему немец кричит, часовой.
- Месть! - так мальчик ему отвечает.
- Кто идёт? - его немец другой
Грозным криком встречает.
- Совесть! - мальчик ему отвечает.
- Кто идёт? - третий немец вопрос задаёт.
- Мысль! - ответ русский мальчик даёт.
Вражьи пушки стреляют в него и винтовки,
Самолёты ведут на него пикировки,
Рвутся мины, и бомбы грохочут кругом,
Но идёт он спокойно пред пушечным зевом,
Белый голубь сидит на плече его левом.

Овладело безумие лютым врагом.
Страх у немцев сквозил в каждом слове и взгляде.
Била самых отпетых разбойников дрожь.
- С белым голубем мальчика видели... - Ложь!
- Нет, не ложь: его видели в третьей бригаде.
- Вздор, отъявленный вздор!
- Нет, не вздор.
Мальчик...
- Вздор! Уходите вы к шуту!
- Вот он сам! -
Мальчик с голубем в ту же минуту
Возникал, где о нём заходил разговор.
С взором, грозным и полным немого укора,
Шёл он медленным шагом, скрестив на груди
Свои детские руки.
- Уйди же! Уйди! -
Выла воем звериным фашистская свора.
- Ты не мною убит! Я тебя не встречал!
И не мной! - выли немцы, упав на колени.
И не мною! - Но мальчик молчал.
И тогда, убоявшись своих преступлений
И возмездья за них, немцы все - кто куда,
Чтоб спастися от кары, бежать от суда, -
И ревели в предчувствии близкого краха,
Как на бойне быки, помертвевши от страха.
Страх охватывал тыл, проникал в города,
Нарастая быстрее повальной заразы.
По немецким войскам полетели приказы
С черепными значками, в тройном сургуче:
«Ходит слух - и ему не даётся отпору, -
Что тревожит наш фронт в полуночную пору
Мальчик с голубем белым на левом плече.
Запрещается верить подобному вздору,
Говорить, даже думать о нём!»
Но о мальчике русском всё ширилась повесть.
В него веры не выжечь огнём,
Потому - это месть,
это мысль, это совесть,
И о нём говорят всюду ночью и днём.
Говорят, его видели под Сталинградом:
По полям, где судилось немецким отрядам
Лечь костьми на холодной, на снежной парче,
Русский мальчик прошёл с торжествующим взглядом -
Мальчик с голубем белым на левом плече!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
15 мая 1922 года Цветаева с десятилетней дочерью Ариадной приехала в Берлин. Несмотря на то, что Берлин был тогда для русских писателей в изгнании своеобразной столицей, 1 августа того же года Цветаева уехала оттуда в Чехию. Жила там в деревнях Дольние и Горние Мокропсы, Новые Дворы, Иловищи, Вшеноры, бывала в Праге. Потом жила во Франции — под Парижем, в Париже. Россию не видала семнадцать лет.
2015-06-14
Первые серьезные приступы смертельной болезни появились в 1918 году. Он чувствует боли в спине; когда он таскает дрова, у него болит сердце. Начиная с 1919 года в письмах к близким он жалуется на цингу и фурункулез, потом на одышку, объясняя ее болезнью сердца, но причина не только в его физическом состоянии, она глубже. Он жалуется на глухоту, хотя хорошо слышит; он говорит о другой глухоте, той, что мешает ему слушать прежде никогда не стихавшую музыку: еще в 1918 году она звучала в стихах Блока.
2015-06-04
Вспоминается день, когда я впервые увидел блоковскую Кармен. Осенью 1967 года я шел набережной Мойки к Пряжке, к дому, где умер поэт. Это был любимый путь Александра Блока. От Невы, через Невский проспект— все удаляясь от центра — так не раз ходил он, поражаясь красоте своего родного города. Я шел, чтобы увидеть ту, чье имя обессмертил в стихах Блок, как Пушкин некогда Анну Керн.