Любка

Посредине лета высыхают губы.
Отойдём в сторонку, сядем на диван.
Вспомним, погорюем, сядем, моя Люба,
Сядем посмеёмся, Любка Фейгельман!

Гражданин Вертинский вертится. Спокойно
девочки танцуют английский фокстрот.
Я не понимаю, что это такое,
как это такое за сердце берёт?

Я хочу смеяться над его искусством,
я могу заплакать над его тоской.
Ты мне не расскажешь, отчего нам грустно,
почему нам, Любка, весело с тобой?

Только мне обидно за своих поэтов.
Я своих поэтов знаю наизусть.
Как же это вышло, что июньским летом
слушают ребята импортную грусть?

Вспомним, дорогая, осень или зиму,
синие вагоны, ветер в сентябре,
как мы целовались, проезжая мимо,
что мы говорили на твоём дворе.

Затоскуем, вспомним пушкинские травы,
дачную платформу, пятизвёздный лёд,
как мы целовались у твоей заставы,
рядом с телеграфом около ворот.

Как я от райкома ехал к лесорубам.
И на третьей полке, занавесив свет:
«Здравствуй, моя Любка», «До свиданья, Люба!» -
подпевал ночами пасмурный сосед.

И в кафе на Трубной золотые трубы, -
только мы входили, - обращались к нам:
«Здравствуйте, пожалуйста, заходите, Люба!
Оставайтесь с нами, Любка Фейгельман!»

Или ты забыла кресло бельэтажа,
оперу «Русалка», пьесу «Ревизор»,
гладкие дорожки сада «Эрмитажа»,
долгий несерьёзный тихий разговор?

Ночи до рассвета, до моих трамваев?
Что это случилось? Как это поймёшь?
Почему сегодня ты стоишь другая?
Почему с другими ходишь и поёшь?

Мне передавали, что ты загуляла -
лаковые туфли, брошка, перманент.
Что с тобой гуляет розовый, бывалый,
двадцатитрёхлетний транспортный студент.

Я ещё не видел, чтоб ты так ходила -
в кенгуровой шляпе, в кофте голубой.
Чтоб ты провалилась, если всё забыла,
если ты смеёшься нынче надо мной!

Вспомни, как с тобою выбрали обои,
меховую шубу, кожаный диван.
До свиданья, Люба! До свиданья, что ли?
Всё ты потопила, Любка Фейгельман.

Я уеду лучше, поступлю учиться,
выправлю костюмы, буду кофий пить.
На другой девчонке я могу жениться,
только ту девчонку так мне не любить.

Только с той девчонкой я не буду прежним.
Отошли вагоны, отцвела трава.
Что ж ты обманула все мои надежды,
что ж ты осмеяла лучшие слова?

Стираная юбка, глаженая юбка,
шёлковая юбка нас ввела в обман.
До свиданья, Любка, до свиданья, Любка!
Слышишь? До свиданья, Любка Фейгельман!

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-08-27
В 1908—1910 гг. Иван Владимирович часто уезжал из Москвы. То он должен был ехать в Петербург в связи с передачей редчайшей египетской коллекции В. С. Голенищева, то в Каир на Всемирный археологический конгресс, а оттуда в Афины, в Европу приобретать слепки для музея.
2015-06-04
Январь 1918 года. Это время особенно привлекает исследователей творчества Александра Блока, потому что именно тогда была создана поэма «Двенадцать», которой крупнейший поэт конца XIX века приветствовал наступление новой эпохи. В январе 1918 года Блок переживал высший подъем революционного настроения. «Двенадцать», «Скифы», статья «Интеллигенция и революция» — ярчайшее тому свидетельство.
2015-07-05
Немаловажная проблема, когда мы говорим о Есенине сегодня и завтра, самым непосредственным образом связанная с пребыванием поэта в Европе и Америке: встречей «лицом к лицу» с русской эмиграцией — и прежде всего, с возникшим на Западе после Октября 1917 года русским литературным зарубежьем.