Любимой

Слава богу, я пока собственность имею:
Квартиру, ботинки, горсть табака.
Я пока владею рукою твоею,
Любовью твоей владею пока.
И пускай попробует покуситься
На тебя мой недруг, друг иль сосед, -
Легче ему выкрасть волчат у волчицы,
Чем тебя у меня, мой свет, мой свет!
Ты - моё имущество, моё поместье,
Здесь я рассадил свои тополя.
Крепче всех затворов и жёстче жести
Кровью обозначено: «Она - моя».
Жизнь моя виною, сердце виною,
В нём пока ведётся всё, как раньше велось,
И пускай попробуют идти войною
На светлую тень твоих волос!
Я ещё нигде никому не говорил,
Что расстаюсь с проклятым правом
Пить одному из последних сил
Губ твоих беспамятство и отраву.
Спи, я рядом, собственная, живая,
Даже во сне мне не прекословь:
Собственности крылом тебя прикрывая,
Я оберегаю нашу любовь.
А завтра, когда рассвет в награду
Даст огня и ещё огня,
Мы встанем, скованные, грешные, рядом -
И пусть он сожжёт тебя и сожжёт меня.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-07-15
Свое крупнейшее произведение эмигрантского периода — роман «Жизнь Арсеньева» Бунин писал свыше одиннадцати лет, начав его в 1927 году и закончив в 1938-м. Многие из рассказов цикла «Темные аллеи», а также ряд других небольших рассказов были написаны после этого романа.
2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.
2015-07-06
Я очень люблю стихи Есенина... Есть в есенинской певучей поэзии прелесть незабываемая, неотразимая. Так писал в конце 1950 года в эмиграции бывший поэт-акмеист «второго призыва» Георгий Адамович. Тот самый, который при жизни Есенина называл его поэзию до крайности скудной, жалкой и беспомощной, а в воспоминаниях, опубликованных в парижском «Звене» в начале 1926 года, заметил: «Поэзия Есенина — слабая поэзия»; «поэзия Есенина не волнует меня нисколько и не волновала никогда»