Любила ты меня

Осенний скучный дождь, звенят по трубам струи.
И за окном висит сырая темнота.
Мы погребли с тобой в заботах поцелуи,
И чувства унесла на гребне суета.

Пусты мои слова, душа моя бездомна.
Лишь слышу, как шумит и полошится лес.
Пуста лежит земля, недвижна и огромна,
И заревы пусты упали вдруг с небес.

Не надо было нам соединять порывы.
Не надо было нам лететь к одной звезде.
Ведь ослепили нас не солнечные взрывы, -
Нас выстудил туман, кочующий везде.

Нас выстудила хмарь житейской непогоды,
Вознёс ли человек над ней мечту свою?..
Любила ты меня, хотела ты свободы, -
В усталости твоей я это узнаю.

Прощай, весёлый май, и первых громов пенье,
Черёмуха, замри и не ликуй, трава.
Холодный, долгий дождь. И за окном кипенье
Листвы, что на заре осыплется, мертва.

Авторизация через:

Статьи о литературе

2015-06-05
В своих воспоминаниях Корней Иванович Чуковский приводит разговор о «Двенадцати» между Блоком и Горьким. Горький сказал, что «Двенадцать» — злая сатира. «Сатира? — спросил Блок и задумался. — Неужели сатира? Едва ли. Я думаю, что нет. Я не знаю». Он и в самом деле не знал, его лирика была мудрее его. Простодушные люди часто обращались к нему за объяснениями, что он хотел сказать в своих «Двенадцати», и он, при всем желании, не мог им ответить.
2015-07-05
Поначалу может показаться фантастически-невероятным, но сие есть неоспоримый факт: «космические» тиражи изданий Есенина. Вот лишь некоторые реалии. От пятисот тысяч до двух миллионов — такими, казалось бы, «сверхъестественными» для поэзии тиражами за три последние десятилетия выходили шесть раз Собрания сочинений Есенина!
2015-06-04
Более двадцати лет тому назад поднимался я впервые по широкой лестнице старого дома в одном из тишайших московских переулков близ Арбата. Было странно сознавать, что когда-то и Александр Блок подходил к этой дубовой двери на втором этаже и нажимал на черную кнопку старинного электрического звонка.